приказаний. Тихо-тихо заскрипел, натягиваясь, шпринг, но шпиль не щелкнул ни разу — палы сбросили с храповика. Матросы тихо обходили шпиль. Шесть кругов, и они встали, грудью упершись в вымбовки, а ногами в палубу, удерживая корабль. Сейчас он был под углом к бризу. Не придется терять время, двигаясь сперва кормой вперед, а потом спускаться под ветер. Как только поднимут паруса, они начнут набирать скорость.
Луна встала над горами; медленно шли секунды.
Динь-дон — прозвенел корабельный колокол. Две склянки — сигнал к действию.
Дружно зашлепали ноги, заскрипели шкивы в блоках, и в то же мгновение фор-марса-рей и фока-штаг расцвели парусами. На корме и на баке застучали топоры, перерубая канат и шпринг. Когда натяжение шпринга ослабло, шпиль закрутился, расшвыривая по палубе матросов. Но никто не обращал внимания на синяки и ссадины — «Атропа» набирала скорость. За пять секунд, никого не предупреждая, она ожила и теперь скользила к выходу из залива. Бортовой залп «Меджидие» ей не угрожает — у турок нет шпринга на якорном канате, чтобы развернуть судно. Им придется поднимать якорь либо перерубать якорный канат, набирать скорость, а потом уваливаться под ветер, чтобы направить пушки в нужную сторону. Даже если команда бодрствует и готова исполнять приказания, на это потребуется несколько секунд — достаточно, чтобы «Атропа» отошла на полмили и больше.
Она набирала скорость и была уже вне досягаемости для пушек «Меджидие», когда турецкий корабль обнаружил первые признаки жизни. Над водой разнесся глухой рокот барабана — не звонкая дробь, какую выбивал барабанщик «Атропы», но глухой и монотонный голос басового барабана.
— Мистер Джонс! — сказал Хорнблауэр. — Уберите абордажные сетки, пожалуйста.
Луна ярко светила, освещая море перед ними.
— Один румб вправо, — сказал Хорнблауэр рулевому.
— Один румб вправо, — машинально ответил тот.
— Вы пойдете западным проходом, сэр? — спросил Тернер.
Как штурман и навигатор, он должен был находиться на шканцах рядом с капитаном и имел полное право задать этот вопрос.
— Вряд ли, — ответил Хорнблауэр.
Барабан на «Меджидие» гремел не смолкая. Если его слышат в форте, канониры уже начеку. В ту секунду, когда Хорнблауэр принял окончательное решение, за кормой блеснула оранжевая вспышка, словно на миг приоткрылась печная дверца. Через секунду грянул выстрел: это палили с «Меджидие». Хорнблауэр не слышал, как пролетело ядро, но, даже если выстрел холостой, из форта его видели и слышали.
— Я пройду у мыса Сари, — сказал Хорнблауэр.
— У мыса Сари, сэр?!
— Да.
Тернер замолчал — не из субординации, а от изумления. Тридцать лет прослужив в торговом флоте, он уверился, что никогда не следует добровольно подвергать судно навигационным опасностям. Военная служба не особо поколебала его убеждение. Его долг — оберегать корабль от мелей и штормов, а капитан пусть себе думает о пушечных ядрах. Ему и в голову бы не пришло вести «Атропу» в узкий проход между рифом Кайя и мысом Сари даже днем, а ночью тем более. Полнейшая неожиданность такого предложения и заставила его онеметь.
Еще одна вспышка за кормой; снова грохот выстрела.
— Возьмите подзорную трубу и идите на бак, — сказал Хорнблауэр. — Смотрите за прибоем.
— Есть, сэр.
— Захватите рупор. Я должен вас слышать.
— Есть, сэр.
В фортах слышали выстрелы. Солдаты у пушек успеют окончательно проснуться, разжечь фитильные пальники и открыть перекрестный огонь. Может, турецкие канониры и не очень опытны, но восточный проход узок, они не промахнутся. Западный проход между островом и рифом Кайя может обстреливать лишь одна батарея, но здесь дистанция еще меньше. «Атропе» дважды придется поворачивать, и она будет все равно что сидящая утка. Никаких шансов проскочить. Лишенная мачт или даже с порванным такелажем, она станет легкой добычей для «Меджидие», который беспрепятственно пройдет восточным проходом. Потеряв управление, «Атропа» может сесть на мель. Она такая маленькая, ее обшивка такая тонкая — большие каменные ядра, какими стреляют турки, падая с высоты, разнесут ее в щепки, продырявят днище, потопят корабль в несколько секунд. Он должен идти у мыса Сари. Это удвоит, утроит дистанцию для пушек на острове. Шаг будет неожиданный — пушки, скорее всего, направлены на риф Кайя, чтобы перекрыть проход в самом узком месте. Канонирам придется торопливо менять угол подъема, а часть пути риф будет заслонять «Атропу» от ядер. Это — его единственная надежда.
— Один румб вправо, — сказал Хорнблауэр рулевому.
Так бывает в висте: первый круг, две карты уже положены, и ты кладешь короля, не зная, у кого туз. По теории вероятности это самое разумное решение, и потому, приняв его, надо ему следовать.
Бриз дул по-прежнему. Это им на руку: во-первых, «Атропа» будет хорошо слушаться руля, во-вторых, о подножие рифа Кайя и мыса Сари будут разбиваться волны, а значит, Тернер в подзорную трубу различит освещенный лунным светом бурун. Хорнблауэр отчетливо видел мыс Ада, а вот выход из залива под этим углом разглядеть было нельзя, — казалось, «Атропа» скользит прямо к сплошному берегу.
— Мистер Джонс, пожалуйста, поставьте матросов к брасам и шкотам передних парусов.
Канониры на Аде сейчас отчетливо видят судно, резко очерченное в лунном свете. Они будут ждать, когда оно повернет. Остров Пасседж и мыс Сари по-прежнему казались единым целым. Хорнблауэр правил прямо.
— Буруны справа по курсу!
Это кричал Тернер с бака.
— Буруны впереди! — Долгое молчание, затем пронзительный от волнения голос Тернера: — Буруны впереди!
— Мистер Джонс, скоро мы будем поворачивать через фордевинд.
Хорнблауэр хорошо все видел. Он держал карту перед мысленным взором и мог соотнести с ней туманные очертания берегов.
— Буруны впереди!
Чем ближе они подойдут, тем лучше. Берег обрывистый.
— Ну, мистер Джонс. Рулевой! Руль круто направо!
Корабль развернулся, словно танцор. Слишком быстро!
— Одерживай! Так держать!
Нужно некоторое время сохранять курс, «Атропа» успеет набрать потерянную при крутом повороте скорость.
— Буруны впереди! Буруны справа по курсу! Буруны слева по курсу!
Цепочка ярких вспышек за левой раковиной. Грохот пальбы прокатился над холмами.
— Право на борт! Обрасопьте паруса бейдевинд, мистер Джонс. Круто к ветру!
Они повернулись. Мыс Сари был рядом с ними, и не только рядом, но и впереди — берег изгибался.
— Держите так же круто!
— Сэр… сэр… — Голос рулевого хрипел от волнения: еще чуть-чуть, и корабль потеряет ветер.
Передние паруса хлопали. Корабль терял скорость, его сносило. Еще немного, и он сядет на мель.
— Немного лево руля.
Так они протянут еще какое-то время. Слева отчетливо виднелась черная громада Кайя. Мыс Сари справа и впереди, ветер прямо в лоб. Но должен — должен — быть боковой поток ветра от мыса Сари. Иначе просто не может
