уже давно кипела смута, то и дело вспыхивали стычки между разными группировками. Никто бы не стал выяснять, кто она и откуда. Естественно, она 6ы не смогла предъявить Совету Алеатов длинную родословную, написанную на кожаном свитке, который хранится в золочёном футляре, но в Аранхайе знали немало случаев, когда цари брали в жёны и простых девушек. Тот же Ассеан… По преданию, он встретил свою будущую супругу на охоте. Красавица Азела собирала на лесной поляне ризены, и один цветок был у неё в волосах. Это предание помнят до сих пор, но никто толком не помнит, из какой семьи происходила Азела. Кажется, она была сиротой, которую из милости приютили чужие люди. Так что женитьба царя на скромной милашке-сироте никого бы не смутила и не повергла в ужас. Думаю, многие сказали бы: «Хвала Аранхе, по крайней мере, передумал жениться на полукровке».
«Странно, что они вообще терпели Эрению. И то, что она носит такой высокий титул».
«Она была аранхиной высшего уровня. С этим приходилось считаться. Итак, Хэда пообещала Асфаару помощь, если он согласен на ней жениться. А также одарить её друзей-шиваитов золотом и драгоценностями из царской сокровищницы. Некоторым уже не терпелось покинуть эту планету и отправиться на поиски другого мира. Сверхсветовой корабль сломался, но у пришельцев осталось несколько разведывательных кораблей – они находились в одном из отсеков огромной «Эсперы» и уцелели во время её неудачной посадки. Летать быстрее света они не могли, и всё же на них можно было обследовать эту галактику и попытаться найти в ней более цивилизованный мир…»
«Какой?»
«Это значит более древний и развитый. Тот, где накоплено больше знаний и более совершенное общественное устройство. Наш мир для них – это что-то вроде древней… нет, даже древнейшей Терры – их прародины. В честь неё и названа империя Террана. Некоторым чужакам наша планета надоела довольно быстро. Они надеялись найти мир, более похожий на тот, где они выросли. Нельзя сказать, чтобы Хэде эта идея не нравилась. Но она хотела ещё немного пожить тут, а почему – в этом она стыдилась признаться даже себе самой. Оказавшись здесь, Хэда словно попала в мир своих детских грёз. Мир царей, героев и магов. Она совершенно неожиданно вдруг попала в сказку. И ей хотелось в этой сказке пожить, да ещё и побыть главной героиней. А потом улететь отсюда вместе с Асфааром – если какой-нибудь разведывательный корабль найдёт подходящую планету и пошлёт сигнал. Ну а если не найдёт, то доживать свой век здесь – супругой прекрасного царя. Тоже неплохо.
Хэда изложила свои условия Асфаару, и он согласился. Вернее, сделал вид, что согласился. Он решил, что ему не обойтись без помощи пришельцев, без их оружия, способного разгромить многочисленную армию его врагов. Его дружина к этому времени уже настолько поредела, что на свою военную силу он и не рассчитывал. Он подумал, что сумеет потом откупиться от Хэды, дав ей столько золота и драгоценных камней, сколько не снилось ни одному смертному ни в одном мире. Асфаар надеялся объяснить ей, что он всё же не смог её полюбить. И ни за что не сможет отказаться от Эрении. А Хэда требовала, чтобы он порвал с Эренией и удалил её от себя. Она же знала, что большинство подданных Асфаара будут только рады, если титул царицы-аранхины вместо этой полукровки получит аранхина-диввинка. В конце концов, Эрения была не единственной избранницей в Аранхайе. Наверное, никто не догадывался, насколько Хэда ненавидела Эрению. Женщину, выросшую в отсталом по сравнению с империей Террана мире. Хэда завидовала ей до посинения, как лю6ят говорить люди. Завидовала её красоте. Тому, что её лю6ит царь. Настоящий царь, красавец и воин – совсем как в древних сказках Терры. Завидовала она и магической силе Эрении. У полукровки не было знаний, которые получила в своём мире Хэда Тэннер, но она обладала тем, чему научить нельзя. Она обладала таинственной, непостижимой силой. Той, что окружает человека ореолом избранности, божественности. Эрения была волшебницей всё из тех же сказок, которые Хэда так любила в детстве. Она просто видеть не могла эту женщину. Наверное, Асфаар совершил ошибку, когда повёл с Хэдой такую игру… Хотя, он бы ничего не выиграл и в том случае, если бы играл честно. С такими, как Хэда, честно не играют – ты ведь уже в этом у6едилась. Стоит ли говорить, что Эрении всё это не нравилось. Она убеждала Асфаара, что нельзя принимать помощь чужаков, как бы сильны они ни были. Свои проблемы надо решать самим. Асфаар чувствовал, что Эрения права, но уговаривал её смириться с его решением – ведь если отказаться от условий Хэды, она поможет их врагам. И это тоже была правда. Тогда Эрения пошла к Хэде и второй раз предложила ей то, что уже предлагала, как только узнала, что Хэду и её товарищей занесло в этот мир не по их воле. Она сказала, что может открыть для них призрачный замок, который является воротами в любой мир и в любое время. Они отказались, а потом сто раз пожалели о6 этом…»
«Но почему они отказались? Ведь она могла отправить их в эту проклятую Тиуанскую империю!»
«Они ей не поверили. Хэда и её соратники уже успели наслушаться всяких страхов, которые рассказывали о призрачном замке в Аранхайе. Диввины всегда считали, что этот призрачный дворец – обитель мёртвых, и каждый, кто туда попал, становится призраком. И пришельцы испугались. Они, которые так кичились своим здравомыслием… Они были сбиты с толку. Попав в наш мир, эти люди столкнулись с магией. С настоящей магией, а не с жалкими попытками заниматься ею, какие они нередко видели в своём мире, где магия почти окончательно заглохла – возможно, как раз потому, что в неё не верили и не принимали её всерьёз. Тут они встретили настоящих магов, которые продемонстрировали им свою силу. Чужаки были ошарашены. Маги сразу стали внушать им страх. Они не хотели связываться с колдуньей. Может, не все из них так уж и поверили в эти диввинские россказни о призрачном дворце, но они решили не связываться с тем, что им непонятно. Лучше сесть на свой летающий корабль и попробовать поискать лучший мир, чем довериться какой-то странной женщине, которую побаиваются даже её сограждане, хотя магия им не в новинку. Предложение Эрении было отвергнуто как в первый, так и во второй раз. Причем второй раз Хэда даже не стала обсуждать это предложение
