— И ваша конечная цель?
— Ты что, ещё не догадался? — козаланец почти прошептал это, его глаза расширились и были белыми от фанатизма.
— Кто не догадался? — проворчал Конан. — Но я предпочел бы услышать это от тебя.
— Я буду править миром! Сидя здесь, в Янаидаре, я буду управлять его судьбами! Короли на своих тронах будут не более, чем марионетки, танцующие на моих нитках. Те, кто не будет мне подчиняться, умрут. Вскоре никто не посмеет не подчиняться. Власть будет моей. Власть! Яджур! Что может быть важнее?
Конан молча сопоставил хвастовство Мага об абсолютной власти с ролью мистического Тигра, который должен был решить судьбу Конана. Власть Вираты очевидно была не самой верховной.
— Где девушка, Нанайя? — спросил он. — Твои сабатинцы похитили её после того, как убили моего заместителя Хаттусаса.
Выражение удивления появилось на лице Вираты.
— Я не понимаю, о ком ты говоришь. Они не приводили с собой никаких пленных.
Конан был уверен, что тот лгал, но понимал, что задавать дальнейшие вопросы бесполезно. Он тревожно размышлял, из каких соображений Вирате понадобилось утаивать информацию о девушке.
Маг кивнул рукой негру и тот снова ударил в гонг. Снова, поклонившись, вошел Хаза.
— Хаза покажет тебе твою комнату, — сказал Вирата. — Тебе туда принесут еду и питье. Ты не пленник; никакой охраны не будет. Но я вынужден попросить тебя не покидать своей комнаты без сопровождения. Мои люди подозрительно относятся к посторонним и, пока ты не посвящен… — он оборвал предложение многозначительным молчанием.
4. Шепчущие мечи
Невозмутимый стигиец повел Конана сквозь бронзовые двери, мимо сверкающей охраны, и свернул в узкий коридор, который ответвлялся от главного прохода. Он провел Конана в комнату со сводчатым потолком из слоновой кости и сандалового дерева через единственную тяжелую дверь из обитого латунью тикового дерева. Здесь не было ни одного окна; воздух и свет проходили сквозь отверстия в куполе. Стены были увешаны роскошными гобеленами; пол был скрыт под коврами.
Хаза, поклонившись, без всяких слов закрыл за собой дверь. Конан уселся на бархатный диван. Это была самая причудливая ситуация в его жизни, наполненной бурными и кровавыми приключениями. Он беспокоился о судьбе Нанайи и стал обдумывать свой следующий шаг.
В коридоре раздался звук шагов. Вошел Хаза, а за ним следом огромный негр, несующий яства на золотых блюдах и золотой кувшин вина. До того, как Хаза закрыл дверь, Конан заметил кончик шлема, торчащий из-за гобеленов, скрывавших альков на противоположной стороне коридора. Вирата солгал ему, когда сказал, что его никто не будет охранять, на что Конан в общем-то и не рассчитывал.
— Киросское вино, мой лорд, и еда, — сказал стигиец. Скоро тебе пришлют девушку, прекрасную как рассвет, которая будет развлекать тебя.
— Хорошо, — проворчал Конан.
Хаза сделал знак рабу поставить еду. Он сам попробовал все блюда и выпил большой глоток вина, перед тем, как поклонившись вышел. Конан, недоверчивый, как загнанный в ловушку волк, заметил, что стигиец попробовал вино в конце и когда выходил из комнаты, то немного споткнулся. Когда дверь закрылась, Конан понюхал вино. Букет вина был такой прекрасный, что только его острые варварские ноздри могли уловить в нем примесь ароматного запаха, который он узнал. Это был запах пурпурного лотоса с мрачных стигийских болот, который заставлял человека уснуть глубоким сном на короткое или длинное время в зависимости от дозы. Поэтому Хаза торопился выйти из комнаты до того, как влияние наркотика будет заметным. Конан задумался. Неужели Вирата собирался отправить его в Райский Сад после всего этого.
Исследования показали, что еда не была испорчена примесями и он с жадностью набросился на нее.
Едва он закончил и ещё смотрел на поднос, словно надеялся там найти ещё чего-нибудь поесть, как снова открылась дверь. Стройная, гибкая фигура проскользнула внутрь: девушка в золотом нагруднике, отделанном драгоценностями поясе и прозрачных, шелковых шароварах.
— Кто ты? — спросил Конан.
Девушка метнулась обратно, её коричневая кожа побледнела.
— О господин, не бейте меня! Я ничего не сделала! — её тёмные глаза расширились от страха и возбуждения; её слова перескакивали с одного на другое, пальцы по-детски дрожали.
— Разве кто-то говорил, что собирается бить тебя? Я спросил, кто ты такая.
— Я… Меня зовут Парусати.
— Как ты здесь оказалась?
— Они похитили меня, мой владыка, Прячущиеся, однажды ночью, когда я прогуливалась по отцовскому саду в Айодхье. По тайной, дьявольской дороге они привезли меня в этот город дьяволов, чтобы сделать рабыней, как они поступили с другими девушками, которых похитили из Вендии, Иранистана и других стран. — Она говорила торопливо. — Я живу здесь месяц. Я почти умираю от стыда! Меня пороли! Я видела как другие девушки умирали от пыток. О, какой позор для моего отца. Его дочь стала рабыней служителей дьявола.
Конан ничего не сказал, но налившиеся кровью голубые глаза были достаточно красноречивы. Хотя его карьера была наполнена кровопролитием, убийствами и грабежами, по отношению к женщинам он обладал грубым, варварским кодексом рыцарства. До этого момента он ещё обдумывал идею действительно примкнуть к культу Вираты — надеясь стать его господином, убив если нужно, его руководителей. Теперь его намерения сконцентрировались на разрушении этого змеиного гнезда и основании на его месте своего собственного логова. Парусати продолжала:
— Сегодня пришёл Начальник Девушек чтобы отправить одну девушку к тебе проверить, нет ли у тебя спрятанного оружия. Она должна была обследовать тебя, пока ты находишься под влиянием наркотика. Затем, когда ты проснешься, ей нужно было вовлечь тебя в разговор, чтобы потихоньку выяснить, шпион ты или честный человек. Он выбрал меня для этой задачи. Я была ужасно напугана и когда обнаружила, что ты не спишь, вся моя решимость окончательно растаяла. Не убивай меня!
Конан хмыкнул. Он не собирался трогать и волоска на её голове, но решил пока не говорить ей об этом. Ее ужас мог быть полезен.
— Парусати, ты знаешь что-нибудь о женщине, которую привели недавно сабатинцы?
— Да, мой лорд! Они привели её сюда пленной, чтобы сделать из нее девушку для развлечений как остальных. Но она сильная, и после того, как они прибыли в город и передали её в руки гирканской охраны, она вырвалась, выхватила кинжал и убила брата Захака. Захак потребовал её жизни, а он настолько влиятелен, что даже Вирата не мог отказать ему в этом.
