Тогда, взирая свысока на людские слабости, ему было просто отрицать любовь, и только когда это адское пламя охватило его собственное сердце, он, наконец, осознал...
Глубокая привязанность и искренняя любовь слишком глубоко прорастают в сердце, становясь частью тебя самого.
И, если уж это произошло, это чувство можно только подавить, но вырвать невозможно.
Именно поэтому Чу Ваньнин, который не мог понять мысли и чувства Мо Жаня, оказался сбит с толку и начал сомневаться. Он не понимал, что заставило Мо Жаня отвести взгляд от прекрасного Ши Минцзина и переключиться на такого неинтересного и жалкого человека, как он.
Может это... из благодарности?
Из чувства вины?
Он хотел своим телом расплатиться за его доброту[181.4]?
...Твою ж мать! Неужели он признался Ши Мэю в своих чувствах, а тот отверг его?..
Чу Ваньнин окаменел. В голове был полный хаос и ни одной умной мысли. Ему вдруг вспомнилась история о ветренном Чэнь Шимэе[181.5], который с такой же легкостью предал свою возлюбленную. Чем больше он думал об этом, тем больше злился. В конце концов, Чу Ваньнин поднялся с постели и, воспользовавшись тем, что его никто не видит, свирепо пнул лежащий на полу матрас Мо Жаня, на котором тот спал прошлой ночью.
Автору есть, что сказать:
Вчера модератор признал новую главу «недостаточно чистой» и теперь она ожидает повторной проверки администратором. Если в итоге глава будет заблокирована, не волнуйтесь, я обязательно подам апелляцию.
Кроме того… как поцелуй в щеку может быть «недостаточно чистым»? Эта пизда[181.6] по-любому жопой читала!
《Я слышал, что ты недостаточно чистый[181.7]》
Зарисовка, рожденная из-за негодования по поводу аудита 180 главы моего романа.
Аудитор: — Я слышала, что ты недостаточно чист. Заблокируем главу, где ты пере[па-па-па]пихиваешься.
0.5: — Только попробуй!
Аудитор: — Забудем, проверка пройдена.
Аудитор: — Я слышала, что ты недостаточно чист. Заблокируем главу, где ты хочешь перепихнуться.
1.0: (жутко ухмыляясь) — Эй, подруга, ты это серьезно?
Аудитор: — Ладно, на этот раз забудем, но чтобы больше такого не было.
Аудитор: — Я слышала, что ты недостаточно чист. Заблокируем главу, где ты перепихиваешься.
2.0: — Но у меня не было секса [па-па-па].
Аудитор: — Заблокируем главу, где ты дал волю чувствам и отпустил свою «птичку» полетать.
2.0: — Я держу свою «птичку» в клетке.
Аудитор: — Закроем главу, где ты целовался!
2.0: — … Я нецелованный.
Аудитор: — Ебать! Все равно я тебя забаню! Ну-ка, сознавайся, какие «добрые дела» ты творил?!
2.0: (вздыхает): — Я честный человек, только в щеку целовал.
Аудитор: (словно клад откопала) — Отлично! (стукнула кулаком по столу и вскочила с места) Вот оно! Ты без спросу целуешь людей! Позор тебе! Закроем главу с поцелуем в щеку! Я слежу за тобой!
Мораль сей сказки такова: даже если мы хотим быть вежливыми и честными как 2.0, иногда нам приходится вести себя как 0.5, ведь если ты будешь миролюбивым 2.0, над тобой точно будут издеваться.
(Эй-эй, не болтай ерунду!)
Глава 182. Маленький Светоносный дракон[182.1] Учителя
Однако какой смысл гадать. Чу Ваньнин не хотел слишком много думать об этом и уж тем более делать преждевременные выводы и накручивать себя.
У него все еще оставались сомнения относительно внезапно вспыхнувших чувств Мо Жаня, поэтому, когда огонь в Линьи погас и настало время вместе с беженцами покинуть остров, Чу Ваньнин не пожелал снова путешествовать на его мече.
Конечно же, старейшина Юйхэн, который с трудом смог подняться на высоту в шесть метров, не собирался вставать на Хуайшу, чтобы пересечь бескрайнее море. И когда перед отбытием все собрались на пляже, в то время как Мо Жань увеличивал свой меч, Чу Ваньнин вместо клинка достал Драконий Талисман.
Стоило только капле крови с кончика его пальца упасть на нарисованную чешую, и оживший маленький скандальный дракон вспорхнул с бумаги. Сделав несколько кульбитов в воздухе, он громко закричал своему хозяину:
— Ох, Чу Ваньнин, мы столько лет с тобой не виделись! Я очень соскучился! Что ты попросишь меня сделать на этот раз?
— Перенеси меня на другую сторону моря.
— Эй! Этот достопочтенный — рожденный до сотворения мира первый и единственный Светоносный дракон, истинный владыка огня! Как можно использовать его в качестве мула и ездить на нем, словно на каком-то осле?!
На глазах у всех этот мелкий бумажный дракон гневно затряс головой и хвостом. Несмотря на тщедушное тельце, голос его оказался неожиданно громким. Некоторые детишки не смогли удержаться от смеха, слушая его напыщенные речи.
Чу Ваньнин нахмурился и поднял ладонь, в которой тут же вспыхнуло золотое пламя.
— Не перенесешь — сгоришь, — тихо предупредил он.
— ...
Разгневанный дракончик перевернулся в воздухе и упал на спину прямо на песчаный пляж. Оскалив зубы и выпустив когти, он сдул длинный ус и злобно вытаращился на хозяина-деспота:
— Как ты только умудряешься оставаться все таким же грубым, несговорчивым, бессердечным бесстыдником?! Неудивительно, что, сколько бы лет не прошло, каждый раз, когда ты призываешь меня, я вижу, что ты так и живешь один!
Услышав это, Мо Жань, казалось, хотел было возразить, но вспомнив о людях вокруг и о том, как для Чу Ваньнина важно в любой ситуации сохранить лицо, решил промолчать и лишь с улыбкой покачал головой.
Чу Ваньнин сердито прикрикнул:
— Ты слишком много болтаешь! — и, взмахнув ладонью, метнул огненный шар прямо в лежащего на земле дракончика. На самом деле он не собирался его сжигать, поэтому мощный огненный сгусток лишь опалил бумажный ус и, пролетев мимо, разбился о прибрежный риф. Издав испуганный вопль, маленький дракон с жалобным стоном приземлился на песок и стал ощупывать свою бородку толстой лапой.
— Хвост этого достопочтенного! Борода этого достопочтенного! Этого достопочтенного… мозги и голова! Уф, все на месте! Я все еще жив!
— Если будешь и дальше ныть, то это ненадолго, — сквозь зубы процедил Чу Ваньнин. С угрожающим шипением в его ладони начал формироваться новый огненный шар. — Увеличивайся!
— Авуууууу! — с притворным отчаянием возрыдал дракон, смахивая лапами несуществующие слезы, но встретив острый как нож взгляд Чу Ваньнина, вздрогнул и осекся, отчего его заунывный вой неожиданно закончился забавной икотой.
Вяло поднявшийся с земли дракон как никогда был похож на бумажную поделку без костей и плоти. Грустно понурив усы и бороденку, он снова икнул и
