В трудах китайского военного теоретика Сунь Цзы (VI–V вв. до н.э.) и в индийских законах Ману (II в. до н.э. – II в. н.э.) подчеркивалась необходимость ведения разведки, в том числе агентурной, как элемента защитной функции государства[618].
У живших на территории европейской части современной России славянских племен преобладала не военная разведка как таковая (в современном понимании этого слова), а военная хитрость. Хотя и она предполагала использование различных приемов сбора информации о противнике и контрразведывательных мероприятиях. Именно использование военной хитрости, а также специальная система психофизической подготовки снискали славянам славу профессиональных воинов. Их охотно принимали на службу многие правители европейских феодальных государств.
Древнерусские летописи также подтверждают, что военная разведка играла существенную роль в период становления Киевской Руси, а затем и Московского княжества. Ведя наблюдение за ордами кочевых племен, выявляя намерения соседних государств, военные разведчики способствовали победам великих россиян – Александра Невского, Дмитрия Донского и других полководцев в борьбе с врагами Руси и России.
Хотя правители Руси активно начали использовать возможности разведки задолго до рождения знаменитых полководцев. Например, князь Святослав, сын Игоря, предупреждал противника вызовом: «Хочу на вас идти». Противник начинал спешные приготовления. В это время лазутчики князя изучали, где и какие силы неприятель сосредоточил, оценивали запасы его вооружения и продовольствия, выискивали слабые места в обороне и боевых порядках.
Организация военной разведки в IX–X веках
С середины IX в. по конец XV в., то есть с момента возникновения русской государственности на территории европейской части современной России, существовали княжества – суверенные и вассальные феодальные государства и государственные образования во главе с князьями. Крупные княжества назывались великими и дробились на уделы.
Спорные вопросы между феодальными властителями решались с помощью силы. Кто победит в локальном вооруженном конфликте, тот и прав. От качества подготовки военного похода зависел его результат. С другой стороны, князьям необходимо было знать планы своих соседей. Также глав княжеств интересовали численность и состав войск потенциальных противников и союзников, их вооружение, места постоянной дислокации, слабые и сильные стороны военачальников и т.п. На все эти вопросы можно было получить ответ только с помощью средств военной разведки.
Единственными органами государственной власти и управления, включая военное, в княжествах являлись сами феодальные властители-князья, которые организовывали и вели разведку на высшем, государственном уровне. Все решения принимались лично князем в совете с двумя-тремя приближенными, либо, в случае создания военной коалиции, на совете князей, выдвигавшем по общему согласию военного вождя. Эти «советы» не были постоянными органами, а собирались лишь для решения возникавших задач. Главными функциями разведки в этот период являлось предупреждение об агрессии со стороны соседних феодальных государств и их коалиций или обеспечение подготовки своего государства (союза) к такой же агрессии против соседей с целью захвата территории, а также разведка противника непосредственно в ходе боевых действий.
Разведка в войске (дружине) организационно еще не выделялась. И здесь ее организовывал и направлял князь. Именно он назначал из числа членов дружины специальных лиц, которые отвечали за добычу сведений о противнике, сбор рати, подбор мест для стоянок войска, разведку дорог и бродов через реки.
В Киевской Руси IX–X вв. все дела, относящиеся к проблемам войны и мира, включая организацию разведки, как составную часть внешнеполитической и военной деятельности, решал князь в совете с двумя-тремя особо близкими людьми, часто не занимавшими никакой официальной должности. Это могли быть близкий военный деятель, воевода, иногда какой-либо весьма умный и доверенный слуга и, наконец, чаще обычного – духовник князя. Но всегда этот круг людей менялся, был непостоянным и неофициальным, все зависело от личности его участников, от их способностей и таланта, влияния и практической значимости в глазах того или иного князя, которого они обслуживали, а не от занимаемой должности и положения при дворе. Фактическим и номинальным руководителем стратегической разведки на Руси в домонгольский период был только сам великий князь, имевший в каждом отдельном случае эпизодических и во многом случайных доверенных советчиков – непрофессионалов[619].
Из истории тайной войны периода IX–XIII веков
К сожалению, в русских летописях сохранилось очень мало описаний отдельных операций военной разведки. Можно лишь предполагать, что большинство сражений славяне выигрывали благодаря не только прекрасной военной подготовке, но и активному использованию приемов военной хитрости и разведки. Последние, наряду с верховой ездой и владением холодным оружием, входили в «программу подготовки» профессиональных воинов.
По мнению доктора исторических наук Владимира Плугина, одна из первых (документально подтвержденных) разведывательных операций славян была проведена весной 839 г. Процитируем рассказ ученого:
«Как сообщает придворный священник императора франков Людовика I Благочестивого Пруденций (в сочинении, известном под названием «Вертинские анналы»), 18 мая 839 г. его величество принимал в небольшом городке Ингельгейме, расположенном на берегу Рейна, посланцев народа Рос, то есть государства Русь, которое в настоящее время большинство ученых справедливо отождествляют географически с Киевской державой (это одно из первых упоминаний о ней в сохранившихся документах). Прибыли нежданные гости вместе с посольством византийского императора Феофила, но, в отличие от греков, вызвали у Людовика подозрение. Представители малознакомой – или даже вовсе незнакомой – восточной страны по внешнему облику и языку очень напоминали ему, напротив, хорошо знакомых норманнов – датчан и норвежцев, нападающих на северное побережье империи, и шведов, которых он имел удовольствие видеть у себя десять лет назад. «Тщательно доисследовав причину их прибытия,– записал Пруденций,– император узнал, что они действительно принадлежат к народу свеонов. Считая их скорее разведчиками по тому царству (Византии. — Прим. авт.) и нашему, чем искателями дружбы, он решил задержать их у себя, чтобы можно было достоверно выяснить, с добрыми ли намерениями они пришли туда (сюда? — Прим. авт.) или нет». Очевидно, к делу была подключена имперская служба безопасности, которая под высочайшим руководством и выработала первые рекомендации. В том смысле, что, может быть, они и послы, а не шпионы, однако же очень на них похожи. А потому расследование следует продолжить. Поскольку греки, видимо, уже откланивались, Людовик просил их сказать своему августейшему брату (отправив в Константинополь и письмо), что «из любви к нему охотно принял» гостей из страны Рос, и «если они окажутся людьми вполне благожелательными, а также представится возможность им безопасно вернуться на родину (о содействии чему просил Феофил. — Прим. авт.), то они будут туда отправлены с охраной. В противном же случае они будут отправлены с посланными к его особе, с тем чтобы он сам решил, что с таковыми надлежит сделать». Какой «случай» был в конце концов доказан – «противный» или иной – и куда затем отправились послы государства Рос, в Константинополь или в Киев,– это осталось неизвестным. Следовательно, неизвестно, были ли первые официальные представители Киева в империи франков разведчиками. Людовика ведь смутила прежде всего их национальность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
