ближе и приник к моим губам в настойчивом поцелуе. Отлично, лёд тронулся. Я приникла к нему всем телом, заглушая тревоги. Мой, только мой!
— Может, сегодня никто не заметит, что мы немного опоздаем? — мурлыкнула я, чувствуя, как его губы скользнули по шее.
— Мы и так поздно встали, — пробормотал он, нехотя отбрасывая одеяло.
Ну смотри, милый, тебе же теперь мучиться, вон с каким стояком поднялся. Ладно, пусть одевается, я пока схожу за Лизой. В маленьком флигеле было весело — детвора столпилась возле стола, на котором Раиса раскатывала тесто.
— Вот пирожки затеяли делать, вечером вам занесу, — хитро усмехнулась Надька.
— Лиза, идём завтракать, — позвала я.
— Да уж не таскали бы вы ребёнка, не дело ей среди солдат крутиться, — вздохнула Раиса. — Я им вон молочка парного налила, да с хлебом.
— Вы не обязаны её кормить, — я прекрасно понимаю, что в такое время зачем ей лишний рот. Раиса подошла ближе и, покосившись на малых, тихо сказала:
— Я ж понимаю, что вам оставить её придётся. Может, пускай потихоньку привыкает?
Не знаю, тётка она вроде добрая, но я ещё ничего не решила, да и сучка-племяшка её мне не нравится. Опять прошмыгнула к двери. Вот куда её понесло? Я достала из сумочки несколько купюр и молча сунула Раисе. Она сначала замялась, но всё-таки взяла и распричиталась:
— Да я ж не из-за денег хочу её оставить. Вдруг всё-таки батька её вернётся с фронта, Алексеевка ведь считай рядом.
Я думала и об этом, так что возможно придётся действительно оставить ей Лизку.
— Ты получше смотри за племянницей, а то вон уже думает, перед кем из немцев раздвинуть ноги, — процедила я.
Тётка была видимо в курсе, в очередной раз разохалась:
— Я её и ругала, и отлупила, да разве ж убедишь её, когда эти сучки подружки хвастаются помадами да шоколадками? Так она девка неплохая и помогает мне. Мой-то как ушёл ещё в сорок первом, так и не появлялся дома. А у меня сами видите пятеро по лавкам…
Может, я бы и спустила на тормозах наглый подкат этой девицы, но снова увидев усмешку в её глазах, почувствовала неконтролируемую ярость. Всегда считала себя скажем так умеренно-ревнивой. То есть паранойей вроде слежки и вычитывания тайком сообщений я не страдала, но и смотреть спокойно на явный беспредел… Нет уж, увольте. Фридхельму я доверяла, а вот ей — нет. Эти якобы невинные взгляды, разговорчики, предлоги, под которыми она норовила просочиться к нам — всё это я видела насквозь. Больше всего бесило то, что она использовала Лизу. Сколько уже раз я слышала «бесхитростное»: «Ой, давайте мне её вещи, я постираю» или «Лизонька недавно такую интересную сказку рассказывала нашим. Вы, пожалуйста, расскажите ещё раз, я тоже запомню».
— Погоди, — я перехватила её за рукав и потянула за угол. — Кажется, я предупреждала тебя, чтобы ты держалась подальше.
— А я что? Я молоко принесла, — нет, я сотру с её мерзких губёшек эту самоуверенную ухмылочку.
— Не терпится лечь в постель к немцу? Так обращайся, я могу это устроить, — меня несло по кочкам. — Ещё раз увижу тебя рядом с ним, окажешься в казарме. Будешь всех подряд ублажать. Кивни, если поняла.
Видимо я была достаточно убедительна. Её губы задрожали, в глазах мелькнул неподдельный страх. Она торопливо кивнула и метнулась к спасительным дверям. Н-да, мысленно вздохнула я. Переступив пару раз через барьер морали, более мелкие подлости даются гораздо легче. Выполнять свою угрозу я бы конечно не стала, но всё же… Это аналогично тому, что я бы в своём времени угрожала сопернице облить её кислотой. В кого я превращаюсь?
— Эрин, вы идёте? — позвал Фридхельм.
Я натянула на губы лучезарную улыбку и подошла к нему.
— Лиза уже позавтракала.
— Ты всё-таки хочешь оставить её здесь? — спросил он.
— Время ещё есть, что-нибудь решим, — наконец-то я вижу в его глазах привычную теплоту.
Раз уж Лизон сегодня ночует у Раисы, пора брать дело по восстановлению личной жизни в свои руки. Уйду из штаба пораньше, схожу в баньку, приведу себя в порядок, и никуда он не денется. Не родился ещё тот мужик, которого я бы не смогла соблазнить.
Глава 42 Как бы мы не сходили с ума - мы с тобой одна вселенная....
— Что вы решили насчёт девочки? — спросил Вильгельм. — Мы же не будем вечно торчать здесь, ребёнку не место на фронте.
А вот объясни это своему братику, которому не терпится стать папашей.
— Возможно мы оставим её здесь, — уклончиво ответила я.
— Я слышал, вы привязались к ней, — встрял Файгль и улыбнулся. — Что ж, каждой женщине присущ материнский инстинкт.
Ага, только не мне. Я по-прежнему сомневалась, стоит ли брать на себя такую ответственность как ребёнок, да ещё и чужой.
— Вы могли бы забрать её в Германию, — продолжал он. — Сколько ей лет? Пять?
— Шесть, — машинально поправила я.
— Вполне можно использовать для легкой работы, — я мысленно охренела — он что предлагает мне увезти её в качестве рабыни? — Дайте знать, если что-то решите, я помогу оформить документы.
Чёрт, если Фридхельм прознает про эту «горящую акцию», опять начнёт уговаривать меня валить в отставку методом ухода в декрет. В принципе сама мысль не такая уж плохая, явно лучше той, что он придумал с поддельными документами. Разумеется использовать ребёнка в качестве бесправной служанки я бы не стала. И кстати, после войны Лиза как угнанная будет потом ещё до старости получать приличное пособие.
Но это конечно вряд ли, декрет по-прежнему вызывал во мне волну протеста. Вообще сейчас главное — помириться с Фридхельмом. Смывшись под любимым предлогом мигрени, я шустро направилась в баню. Опять нужно что-то решать со шмотками, я же не могу постоянно ходить в форме. Сарафаном деревенским что ли разжиться? В конце концов я напялила комбинашку, которая при желании могла бы сойти за мини-платье. В моё время такие когда-то были на пике моды. Так, теперь будем укладывать волосы. И наконец, самое сложное — накраситься.
— Лиза? — заметив в зеркале чужое отражение, я едва не ткнула себе в глаз карандашом. — Что ты здесь делаешь?
