Сквозные зеркала для всех, - ответил я, набирая новую порцию алмазной крошки.
Именно для всех! Пусть Барти и не заслужил артефактов моего производства, но демонстративно обделять его будет глупо. Тот же Долохов сразу кинется упрашивать меня выделить зеркальце для своего подчиненного, а зачем мне ставить Антонина в неудобное положение? Тем более, недостатка в материалах я не испытываю.
В следующую секунду, словно отвечая моим мыслям, в пространственный карман вошел Джагсон. Мокрый, конкретно продрогший, он молча подошел ко мне и протянул перетянутую резинкой пачку пластиковых колб с градусниками. Похоже, с погодой в Лондоне я конкретно ошибся, а Нил не стал использовать «импервиус» на полной магглов улице, потому и промок под заливающим столицу ливнем. Взяв градусники, я положил их на стол и вытянул руку в сторону Пожирателя. Направленный поток силы, оформленный в соответствующее заклинание, быстро высушил и согрел Джагсона. Вдобавок я положил ладонь волшебнику на лоб и омыл его тело целительской магией, чтобы мой посыльный ненароком не простудился.
- Спасибо, командир! – улыбнулся довольный Нил по окончанию процедуры.
- Тебе спасибо! - отозвался я. – И прости, что заставил промокнуть.
- А, пустяки! Я еще нужен?
Ответив отрицательно, я отпустил Пожирателя дальше деградировать у телевизора, а сам продолжил штамповать алмазные стекла. Ведь для одного артефакта понадобится четыре прозрачные пластины, а для каждого члена нашей команды нужно сделать десяток сквозных зеркал. Вот и получается, что мне нужно четыре сотни одинаковых стеклышек формата «а-пять». Меньший размер я брать не хотел, поскольку сам недавно убедился, как иногда бывает важно что-нибудь показать своему собеседнику, а если артефакт окажется крупнее, его будет неудобно носить в кармане. Чуть больше маггловского паспорта – самый оптимальный вариант.
Когда в стопке рядом со мной оказалось почти полторы сотни листов, а количество алмазного мусора сократилось вполовину, я решил остановиться. Взяв для ориентира бумажный листок, я партиями по десять штук принялся аккуратно отрезать неровные выступающие края стекол, приводя их к одинаковой прямоугольной форме с соотношением сторон Лихтенберга – один на корень из двух, придуманным немецким физиком еще двести лет назад и ныне являющимся общепринятым стандартом… Млять, и откуда в моей голове эта информация?
Закончив, я разрезал всю стопку четко пополам и прогулялся к чемоданам с награбленным. Там я набрал пару килограмм дешевого столового серебра и грамм сто ювелирного, которое оказалось намного чище. Вернувшись, я для пробы взял один алмазный лист, вспомнил рунную схему из книги и тщательно перенес ее на поверхность стеклышка, используя неплохо показавшее себя зелье. Структура этой длинной и сложной цепи, являющейся основой Протеевых чар, представляла собой мелкоячеистую сетку, которая заняла все пространство на листе. И пусть многие элементы в ней дублировались, мне потребовалось поднапрячься, чтобы воплотить ее в реальности.
Следующим пунктом было создание отражающей амальгамы, которая благодаря магии не только могла отзеркаливать солнечные лучи, но и изменять свою поверхность, соответственно воздействию света. Смешав ртуть с серебром в нужных пропорциях, я нанес тончайший слой отражающей пленки на стекло, закрывая магические руны. Разумеется, я знал, что благодаря развитию технологий магглы давно производят зеркала с помощью напыления оксида серебра, однако я был не настолько уверен в себе, чтобы менять работающую методику создания сложного артефакта, поэтому использовал ртуть.
Само собой, я понимал, что ее пары ядовиты, однако также помнил, что этот металл испаряется крайне медленно и прекрасно выводится организмом человека. Куда опаснее органические соединения ртути, которые почти невозможно получить в обычных условиях. Так что я абсолютно не переживал, что за время создания артефактов успею серьезно отравиться. Тем более Мальсибер сподобился установить над своим рабочим местом мощную магическую вытяжку, поэтому мне даже помещение специально проветривать не придется.
Нанеся амальгаму, я трансфигурацией надежно закрепил ее на алмазе, а благодаря чуточку изменившейся структуре кристаллической решетки мне не нужно было предварительно накачивать стекло своей силой. Разрезав лист надвое, я отложил полученный результат в сторонку и аналогичным способом снабдил Протеевыми чарами второй кусок алмазного стекла. На следующем листе мне нужно было изобразить комплекс рунных цепочек, которые станут преобразовывать получаемое изображение в иллюзию. Они оказались намного сложнее, заставив меня провозиться вдвое дольше. Повторив схему дважды, я аналогично разрезал лист и приступил к самому простому слою – защитному. Разделив очередную алмазную страницу пополам, я снабдил каждый кусок рамкой из парочки тончайших рунных цепочек, надежно блокирующих воздействие иллюзии и вдобавок улавливающих звуковые колебания, после чего принялся соединять листы с чарами в единый бутерброд.
Сложив четыре алмазных стеклышка вместе, я методично сплел их рунные цепочки, добавив несколько десятков символов в положенных местах. Согласно замыслу конструктора, обеспечивать работу этой схемы должен был магический накопитель в виде драгоценного камешка на пару карат, однако поскольку я старался сделать артефакт как можно тоньше, то решил просто добавить сзади лишний слой своего стекла, снабдив его соответствующими рунами. О подобной мощной «батарейке» толщиной в десятую долю миллиметра создателям смартфонов можно было только мечтать.
Трансфигурацией срастив края стекол, превращая их в единый монолит, я приступил к самому легкому этапу – созданию защитного покрытия, отсекающего лишнее воздействие с тыльной стороны зеркала. Взяв немного серебра, я сформировал простенький и привычный мне «чехол для смартфона», снабженный удобными скругленными краями и небольшим выступом на верхнем краю. Намертво закрепив чехол на стекле, я вывел на поверхность металла руны подпитки, чтобы владелец получил возможность вливать в артефакт свою силу, посылая вызов на его брата-близнеца.
Оценив внешний вид получившегося изделия, я вспомнил, как в прошлой жизни не любил наблюдать жирные отпечатки пальцев на дорогой игрушке, и сделал заднюю поверхность артефакта рельефной, трансфигурацией заставив проявиться футуристический узор сложного механизма из огромного количества шестеренок, пружинок и маятников. Изобразив на выступе физиономию Руквуда, я полюбовался готовым зеркальцем. Оно имело толщину всего в два миллиметра, весило грамм сорок и было весьма стильным. Держать артефакт в руках было удобно, да и в карман пиджака он помещался легко.
Взяв заготовки для второго, я тем же способом придал им форму законченного изделия, не забыв поменять принимающий и передающий слои местами. Только на тыльной стороне вместо шестеренок изобразил полоски, похожие на «рубашку» дешевых игральных карт, а на выступе поместил уже свою рельефную физиономию. Подав силу в артефакт, я услышал тихий звон колокольчика, который издавало лежавшее на столе зеркальце. Взяв его, я полюбовался своим отражением, затем потолком ангара, удивленными мордами будущих подводников, и признал, что изображение артефакты передают прекрасно.
Вручив одно зеркальце удивленному Руквуду, я не стал
