предложение обсудить вопрос о выводе американских войск из Китая.
Сталин, судя по всему, не связывал с предстоявшей в Москве конференцией больших надежд. 9 декабря он написал Трумэну: «Одобряя предложение, сделанное г-ном Бирнсом г-ну Молотову о том, чтобы совещание трех министров иностранных дел было созвано до окончания этого года, я не упускал из виду того, что не должно быть никакого совещания до тех пор, пока не будет большей уверенности в прогрессе в отношении достижения соглашения по нерешенным вопросам. Но я счел, что в нынешнее критическое время дальнейшая пассивность и промедление были бы в высшей степени неблагоразумными».
Первого декабря британская Daily Herald со ссылкой на «советские источники в Москве» поместила статью, где говорилось, что весьма влиятельные русские «хотели бы, чтобы внешний мир наконец понял, что полностью ошибочна и никогда не была правильна мысль о том, что Сталин является своего рода верховным диктатором Советского Союза. Русским хотелось бы, чтобы внешний мир понял, что в Советском Союзе достаточно людей для ведения политических дел на время пребывания Сталина в отпуске». Говорилось и о том, что в связи с отпуском Сталина в Москве распространяются слухи о возможном уходе Сталина с поста председателя СНК и возвращении на этот пост Молотова. «На сегодняшний день, – писал корреспондент, – политическое руководство Советским Союзом находится в руках Молотова, при наличии, конечно, общих директив со стороны Политбюро».
Возмущению Сталина не было предела, причем – не столько английскими журналистами, сколько Молотовым, который отвечал, помимо всего прочего, за цензуру телеграфных сообщений иностранных корреспондентов из Москвы. Сталин звонит Молотову и устраивает ему разнос: «Я предупредил Молотова по телефону, что отдел печати НКИД допустил ошибку, пропустив корреспонденции газеты „Дейли Геральд“ из Москвы, где излагаются всякие небылицы и клеветнические измышления насчет нашего правительства, насчет взаимоотношений членов правительства и насчет Сталина. Молотов мне ответил, что он считал, что следует относиться к иностранным корреспондентам более либерально и можно было бы пропускать корреспонденции без особых строгостей. Я ответил, что это вредно для нашего государства. Молотов сказал, что он немедленно даст распоряжение восстановить строгую цензуру».
Но 3 декабря Сталин прочел сообщение агентства «Рейтер» об ослаблении цензуры в СССР, в котором Молотова называли инициатором готовности пойти на сближение с Западом. Поводом для таких выводов стала реакция на жалобу ассоциации английских и американских журналистов. 1 ноября, сообщало «Рейтер», МИД СССР заявил, что эти жалобы беспочвенны. Однако на приеме 7 ноября Молотов заявил американскому корреспонденту: «Я знаю, что вы, корреспонденты, хотите устранить русскую цензуру. Что бы вы сказали, если бы я согласился с этим на условиях взаимности?» Через несколько дней корреспонденты действительно заметили ослабление цензуры.
На стол Сталина попала и статья из «Нью-Йорк Таймс», где говорилось, что Политбюро отправило его в отпуск сразу после возвращения Молотова из Лондона и обрело самостоятельность в принятии политических решений.
Сталин вне себя. В послании 5 декабря он демонстративно игнорирует Молотова, превращая «четверку» в «тройку» и адресуя свое послание Берии, Микояну и Маленкову. Рассказав им о своем недавнем телефонном разговоре с Молотовым, он продолжал: «Сегодня, однако, я читал в телеграммах ТАСС корреспонденцию московского корреспондента „Нью-Йорк таймс“, пропущенную отделом печати НКИД, где излагаются всякие клеветнические штуки насчет членов нашего правительства в более грубой форме, чем это имело место одно время во французской бульварной печати. На запрос Молотову по этому вопросу, Молотов ответил, что допущена ошибка. Я не знаю, однако, кто именно допустил ошибку. Если Молотов распорядился дня три назад навести строгую цензуру, а отдел печати НКИД не выполнил этого распоряжения, то надо привлечь к ответу отдел печати НКИД. Если же Молотов забыл распорядиться, то отдел печати НКИД не причем и надо привлечь к ответу Молотова. Я прошу Вас заняться этим делом, так как нет гарантии, что не будет вновь пропущен отделом печати НКИД новый пасквиль на советское правительство. Я думаю, что нечего нам через ТАСС опровергать пасквили, публикуемые во французской печати, если отдел печати НКИД будет сам пропускать подобные пасквили из Москвы за границу».
«Тройка» 6 декабря доложила о результатах своего расследования: «Выяснив обстоятельства, при которых была пропущена клеветническая телеграмма московского корреспондента „Нью-Йорк Таймс“ и, проверив правильность передачи Рейтера, сообщаем:
1. После Вашего указания Молотову 2 декабря по поводу телеграммы московского корреспондента „Дейли Геральд“ Молотов немедля дал соответствующие распоряжения отделу печати НКИД и после этого со стороны отдела печати не было подобного рода упущений. Телеграмма же московского корреспондента „Нью-Йорк Таймс“ была послана из Москвы 30 ноября, появилась в „Нью-Йорк Таймсе“ 1 декабря, а ТАСС разослал эту телеграмму 3 декабря.
2. Относительно самого факта пропуска отделом печати НКИД телеграммы корреспондента „Нью-Йорк Таймс“ выяснилось, что эту телеграмму разрешил послать заместитель заведующего отделом печати Горохов, хотя соответствующий цензор обратил внимание Горохова на телеграмму до ее посылки. Горохов разрешил отправить телеграмму, никому не сообщил об этом и не включил ее в ежедневную сводку телеграмм инкоров, так как он не придал значения этой телеграмме. Начальник отдела печати Зинченко и его первый заместитель Ломакин в эти дни отсутствовали на работе по болезни.
3. По поводу сообщения Рейтера от 3 декабря об ослаблении цензуры в Советском Союзе.
а) Некоторое ослабление в цензуре над телеграммами инкоров в ноябре месяце имело место в соответствии с указаниями Молотова отделу печати НКИД, поскольку проверкой цензорской работы отдела печати было установлено, что цензора этого отдела очень часто без необходимости вычеркивали из телеграмм инкоров отдельные слова и выражения. Что же касается ошибок отдела печати, пропустившего телеграммы корреспондентов „Дейли Геральд“ и „Нью-Йорк Таймс“, то эти ошибки являются результатом слабости руководства в отделе печати НКИД в этот период и отсутствием надлежащего контроля за его работой.
б) Письмо ассоциации англо-американских инкоров с протестом против цензуры было прислано в НКИД 22 октября. На него, по поручению Молотова, был дан следующий ответ отделом печати 30 октября: „Ввиду несолидного характера письма ассоциации о цензуре, Народный комиссариат иностранных дел не видит возможности рассматривать его“.
в) Что касается той части сообщения Рейтера, где говорится о разговоре Молотова с американским корреспондентом на приеме 7 ноября, то, по заявлению Молотова, ему приписаны слова, которых он не говорил.
4. Вызывали начальника отдела печати Зинченко, дали ему указания о строгой цензуре со стороны отдела печати в отношении телеграмм инкоров. Обязали Зинченко докладывать о телеграммах инкоров Молотову или Вышинскому. Обязали Вышинского, наблюдающего за отделом печати, усилить контроль за работой отдела. Вышинский сегодня собирал ответственных работников отдела и как следует проинструктировал их. Горохова освободили от работы в отделе
