что так с твоей подругой произошло! Я совсем недавно об этом узнал, но наказывать уже за это было некого. Этого урода завалили две недели назад, на дискотеке. Так что ты прости, и ей от меня передай извинения… Я просто не знал.
Ты запомни малой, если тебе или ей что-нибудь понадобиться, найди своих пацанов, они тебе свяжут со мной.
Услышав от него эти слова внутренняя гордость вперемешку со смятением заполнили меня. В тот момент я почувствовал, что кто-то мне благодарен за то, что я сделал, не учитывая того что они сами же меня подставили и я был награни лишения свободы.
Я улыбнулся ему в ответ, а он, все так же держа мою руку чуть крепчке сжал ее, чем вернул меня в общение с ним и сказал.
— Ну ладно малой, будь здоров, привет! — и выпустив меня из своего рукопожатия, пошел на выходи из школьного двора.
Я как дурак продолжал улыбаться, пока мои школьные друзья не подошли ко мне.
— Ты идешь, или нет? — спросил один из них.
Опомнившись я увидел уже выходящего из ворот Рината, который закурил сигарету и махнул мне рукой на прощание.
Только тогда до меня дошло, что я ничего не спросил у него о том, что произошло с Юлей и за что он хотел наказать кого-то.
В этот же день я вернувшись в детский дом дождался пока вернется Юлька с учебы и отвел ее в комнату, где не было никого, чтобы рассказать историю которая произошла со мной днем.
О том, как меня нашел Ринат и сказал спасибо и попросил извинится перед ней.
— А что у вас успело случиться за пару дней, пока я отсутствовал в «штабе»? — спросил я. — И кого он должен был наказать и за что?
Лицо Юльки начало становиться грустным, после того когда она услышала о извинениях Рината и о моих вопросах, все подготавливалось к очередным слезам.
— Что случилось? — спросил я, когда заметил в ней эти изменения.
— Ничего… — вытирая капли слез которые начали катиться по ее щекам улыбаясь, пытаясь скрыть свою грусть проговорила Юля.
— Что произошло за эти пару дней пока мы с тобой не виделись? — более взволнованно произнес я.
— Друг Рината нашел у меня деньги, которые я спрятала от них… — все так же с улыбкой на лице с бегущими из глаз слезами продолжала Юля.
— Он что избил тебя? — с надрывом, в голосе которым возможно испугал ее спросил я.
Юлька отрицательно помотала головой и встав с кровати, на которой мы сидели вместе пошла из комнаты.
— Юль что случилось?
— Лучше бы он меня избил. — сказала она сквозь слезы, повернувшись ко мне и вышла.
Я остался в комнате один на один со своими мыслями, и понял, что произошло, с ненавистью на себя, что я послужил причиной этого происшествия с того самого момента, когда согласился ей помочь, и привел ее в эту долбаную компанию с этими как им казалось «криминальными» старшиками, которые на самом деле из себя не представляли совершенно ничего, а просто держали в страхе нас, малолеток, зарабатывали деньги за ничего неделании и имели возможность поиздеваться над нами, если их что-то не устраивало.
Мое радостное состояние тогда сменилось неистовым гневом. Я был зол на Рината за то, что он с такой легкостью произнес свое извинение, которое я должен был передать молодой девочке, которой просто некуда было пойти и не к кому обратиться. Он должен был на коленях перед ней извиниться за таких вырадков друзей.
Два дня я думал, что у Юльки все хорошо, и что лишь только я мучаюсь, в детском доме, куда меня привезла Алена с Максимом, надеясь и веря в то что нас с Юлей ждет лучшее будущее, а она в это время испытала еще большее мучение и унижение.
За что пострадала эта невинная девчонка? За деньги, которые зарабатывала для своего существования? За то, что соврала этому недалекому представляющему себя всесильным старшику?
Я не могу и до сих пор пережить весь этот воображаемый мною страх, что испытывала Юлька в этот момент бессилия, перед взрослым мальчишкой.
Но, тогда, когда я был один в комнате моя злость перетекла в ярость, после того как я на секунду проиграл эту ужасную картину перед глазами.
Мне захотелось причинить кому-нибудь боль, чтобы хоть как-то освободить свой мозг от этой мысли, которая затмевала разум.
Вновь вспомнив о том, что я виноват в случившимся, я начал бить кулаками в стенку, себя по лицу, пытаясь сделать себе больно, чтобы хоть как-то быть отмщенным, перед ней, но это уже никак не помогло бы ей ничего исправить, и вообще никому. Я даже не мог за нее отомстить и это еще больше меня убивало.
Два или три дня, видясь с Юлькой мы проходили мимо друг друга, даже не общаясь больше чем просто привет.
Я думал, что она на меня обиделась и не хочет со мной разговаривать, плюс я еще растревожил в ней то воспоминание, которое она наверняка хотела забыть, как жуткий сон, а она боялась со мной говорить потому что считала, что рассказала мне слишком личную для себя вещь, и что я отношусь к ней как прокаженной и не смогу понять, что такое для девочки такая ситуация.
Нам не нужно было тогда молчать, я должен был ее поддержать, но это сейчас я смог бы смог подобрать хоть какие-то слова, хотя, наверное, даже сегодня, в своем зрелом возрасте какие бы в той ситуации не были подобраны слова, это вряд ли бы сберегло психологическое состояние ребенка, который прожил, и испытал на себе эту жестокую несправедливость с которой даже взрослые люди не всегда могут справиться.
Мы жили в грязи, невидимой многим, где все было перемешано и где творился этот больной разврат, когда ты не случайно это замечаешь, а обязан видеть потому что идешь по этой грани человеческой сущности.
Ведь Юлькина история к сожалению, не единственная во всей эпохе нашей человеческой жизни.
С каждым годом люди становились в своих деяниях страшнее и страшнее. Совершающее подобное, словно старались переплюнуть предыдущего.
А через двадцать лет после этого происшествия с Юлькой, человеческое общество слишком многое изменило. Оно стало просто отвратительным.
Ты все прекрасно помнишь сама, мы не раз с тобой это обсуждали. Про этих людей, которые не могут выбрать кто они, про смену своего пола, когда мужчина становиться женщиной, а женщина превращается в мужчину, все препараты способствующие
