с уловом рыбаков обходилась дешево. Таким образом, нам не грозили ни голод, ни цинга (благодаря мягкому климату овощи росли даже в конце ноября), хотя рис с рыбой и листовой капустой мне уже порядком надоели. Вот бы сейчас яичницы… со свежим сливочным маслом…
Я обменяла у миссис Симпсон корзинку яиц и масло на булавки и пакет соли, которые прихватила с собой, а пока мужчины вытаскивали Бонни из сарая и грузили на повозку, мы с ней болтали за кружкой пива.
— Какие у вас необычные куры, — сказала я, подавляя отрыжку. Пиво собственного приготовления миссис Симпсон было вкусным, но довольно крепким. Куры и впрямь выглядели странно: у них, казалось, не имелось ног, хотя они невозмутимо клевали кукурузу, будто ползая по двору.
— О да, — с гордостью отозвалась хозяйка. — Моя мать привезла их тридцать лет назад из Шотландии — ну, не именно этих, а их прапрабабушек. Она звала таких кур «ползунками», но, как поведал мне один джентльмен из Глазго, на самом деле они называются шотландские дампи[135] или вроде того.
— Вполне логично. — Я сделала еще один глоток пива и присмотрелась к курам: ноги у них все же были — правда, совсем коротенькие.
— Я развожу их на продажу, — любезно намекнула миссис Симпсон. — Вдруг захотите приобрести себе парочку.
— Я бы с удовольствием, — мечтательно ответила я. Рисовые поля и карликовые пальмы Саванны представлялись такими далекими от чистого морозного воздуха Фрэзер-Ридж… зато мы были на юге. Когда наступит март и погода станет подходящей для путешествия, Марсали с Фергусом уже обоснуются здесь, а мы с Джейми направимся в Северную Каролину. — Может, через несколько месяцев… — Я сделала мысленную пометку: «Куры породы шотландские дампи» — и продолжила пить пиво.
Мужчины погрузили станок на повозку, накрыли брезентом и снова обложили соломой, а перед обратной дорогой тоже зашли в дом, чтобы получить заслуженный перекус.
Мы разместились за кухонным столом миссис Симпсон, к пиву нам предложили соленую редиску. Джейми и Фергус буквально светились от удовольствия, что порадовало меня еще больше, чем вкусное пиво. Бедняга Ричард Белл старался разделить их восхищение, но я заметила, что он слаб как телом, так и духом.
Мое краткое знакомство с Беллом состоялось всего пару дней назад и пока не стало достаточно близким, чтобы я попросила его раздеться и позволить мне прощупать его печень, однако я практически не сомневалась: его «лихорадка», о которой писала миссис Белл, — это не что иное, как малярия. Конечно, для полной уверенности хорошо бы рассмотреть кровяные тельца под микроскопом (одному богу известно, удастся ли мне вскоре обзавестись таким аппаратом), хотя я прекрасно знала, как выглядят люди, страдающие от «трехдневной лихорадки» или «четырехдневного жара».
К счастью, среди привезенных трав и лекарств у меня имелся скромный запас хины. Болезнь она не остановит, зато сократит приступы и облегчит некоторые симптомы. Подумав об этом, я вдруг вспомнила Лиззи Уэмисс. Приехав в Америку в качестве служанки Брианны, она тоже подхватила малярию от прибрежных комаров. Мне удавалось держать ее недуг под контролем, но как она затем справлялась в мое отсутствие?
— Что, простите? — Я вернулась к разговору за столом, однако перед тем, как ответить, добавила в свой мысленный список еще один пункт: «побольше хины».
Глава 127
Водопроводные работы
Врач, как и водопроводчик, сразу учится не совать пальцы в рот во время работы. Почуяв приближение следующего пациента, я взяла калиевое мыло и бутылочку спирта. Как только она вошла, я сразу поняла, в чем проблема.
Вообще-то пациентов было двое: одна — высокая, хорошо одетая женщина с повелительным взглядом и в шляпе с полями (в отличие от привычной дамской шляпки без таковых), а с ней — стройная девушка, которой одинаково можно было дать и двенадцать, и двадцать. Она оказалась мулаткой — наполовину черной, наполовину белой, — с кожей цвета café au lait и вздернутым носом. Если бы не выдающаяся над корсетом грудь, определить нижний порог ее предполагаемого возраста стало бы еще труднее. От девушки, одетой в аккуратное, хоть и простоватое платье из льна в полоску, воняло, как из сточной трубы.
Высокая задумчиво меня разглядывала.
— Вы — женщина-врач? — едва ли не обвиняющим тоном осведомилась она.
— Да, я доктор Фрэзер, — спокойно ответила я. — А вы… не представитесь?
Она покраснела и смутилась. Вид у нее стал нерешительным, однако после неловкой паузы посетительница все же кивнула и сказала:
— Сара Брэдшоу. Миссис Филип Брэдшоу.
— Рада познакомиться. А ваша… спутница? — показала я кивком на молодую женщину, которая сгорбилась и опустила взгляд в пол. Я услышала, как что-то капает, и девушка, вздрогнув от боли, переступила с ноги на ногу, пытаясь сжать бедра вместе.
— Это Софрония, одна из рабынь моего мужа. — Губы миссис Брэдшоу вытянулись в тонкую ниточку — судя по морщинам вокруг рта, она постоянно так делала. — Она… в общем… я подумала… — Ее лицо — не особенно красивое — вспыхнуло, миссис Брэдшоу никак не могла заставить себя сказать о случившемся вслух.
— Я знаю, в чем дело, — избавила я ее от мук. Затем обошла стол кругом и взяла Софронию за руку; ее ладонь оказалась маленькой и огрубевшей, зато ногти чистые. Значит, служит в доме. — Что случилось с ребенком? — осторожно поинтересовалась я.
Софрония испуганно ахнула и покосилась на миссис Брэдшоу, которая резко кивнула, не разжимая губ.
— Он умер внутри меня. — Девушка говорила так тихо, что я едва ее расслышала, хоть и стояла рядом. — Его вырезали по кускам.
Это, скорее всего, спасло ей жизнь, однако не улучшило ее состояния.
Несмотря на запах, я сделала глубокий вдох, чтобы сдержать эмоции.
— Миссис Брэдшоу, мне нужно осмотреть Софронию. Если вы желаете, можете отойти на время по делам…
Посетительница едва заметно разжала губы и издала недовольный стон. Судя по виду миссис Брэдшоу, она с удовольствием оставила бы девушку здесь и больше не вернулась, однако боялась, что рабыня может наговорить чего не надо, если останется наедине со мной.
— Ребенок был от вашего мужа? — напрямик спросила я. Нечего ходить вокруг да около, из девушки лились моча и кал прямо на пол, и она была готова умереть от стыда.
Миссис Брэдшоу стыдилась не меньше Софронии, хотя умирать явно не собиралась. Она побелела от шока, затем щеки вновь раскраснелись. Развернувшись на каблуках, миссис Брэдшоу пулей вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.
— Сочтем это за положительный ответ, — произнесла я ей вслед и ободряюще улыбнулась девушке. — Давай осмотрим тебя, милая.
Влагалищно-пузырный и прямокишечно-влагалищный свищ одновременно. Я сразу так и подумала, просто не знала, насколько все серьезно
