Утром мы пошли с великим князем прогуляться, для него уже проложили маршрут терренкура и в общей сложности мы прошли пять верст, что уже вполне неплохо. Георгий тоже это заметил, сказал, что еще два месяца назад он бы и половины этого пути не прошел, не присев из-за кашля отдохнуть. Кашлять он тоже стал меньше, хотя мокрота отходит и он собирает ее в плевательницу с завинчивающейся крышкой, вечером отдает доктору и получает новую. Доктор описывает количество и характер мокроты, потом фельдшер дезинфицирует ее в карболке и кипятит стаканчик.
После обеда Георгий отдыхал, а я говорил с доктором, он тоже придерживается мнения об улучшении состояния, по крайней мере, в легких при выслушивании нет булькающих хрипов — признаков прогрессирования распада или появления новых очагов. Конечно, все будет зависеть от результатов микроскопии, что мы сделаем через полмесяца, перед переходом на Тубецид. Потом еще прогулялся с нашим пациентом, предложил ему написать письмо родителям, так как я завтра поеду обратно. В следующий раз приеду на неделю с профессором Ивановым и его ассистентами, проведем контрольное обследование.
29 декабря 1892 г. Москва. Рогожская застава.
Заехал домой, забрать Машу и Аглаю, у них уже все было уложено. Посмотрел аэроплан, конечно, винт придется доработать, но, пока соберем планер, может, какие мастерские во дворце и есть, а вот резиномотор получился действующий, интересно, откуда мастер надрал таких длинных нитей. Все было хорошо упаковано в длинную коробку, ее тоже взяли с собой. Ручки, то есть "перья непрерывного письма" тоже получились на загляденье, особенно изящно выглядели женские. Собрав вещи, поехали на вокзал. Аглая начала ахать еще только увидев пышуший паром черный паровоз с прицепленным к нему единственным черным лакированным вагоном с государственным гербом, а уж когда увидела внутреннее убранство, бедная девушка чуть в обморок не упала. Занесли наши коробки, разместили багаж и поезд тронулся. Стюард-проводник был тот же самый, похоже, что он закреплен за вагоном. Подал сначала закуски, а когда мы чуть выпили шампанского и слегка поели, горячий ужин. Потом пили чай с пирожными, нашлись и кое-какие фрукты. Поев, мы с Машей отправились в спальню, а Аглае постелили на диване, тем более, что она спать не хотела, а лакомилась пирожными с чаем. Проснулись поздно, я спал часов двенадцать, не меньше. Девушки уже щебетали, завтракая и смотря в окно.
30 декабря вечером, особняк на Екатерининском канале.
Маше и Аглае понравился ремонт, мебели и штофные тканевые обои — в одной половине дома зеленые с золотистым рисунком, в другой — бежевато-коричневые, теплых тонов. В помещениях для слуг поклеили бумажные обои, но тоже все было свежим. Большая кухня была выложена метлахской плиткой и производила впечатление операционной, тем более, что просто набита была всякой кухонной утварью: горшками, кастрюлями, сковородками и массой предметов, о назначении которых я мог только догадываться. Кухарку, способную управляться со всей этой техникой, нам подыскало дворцовое ведомство, но платить, естественно будем мы сами, так же как и нескольких горничных на выбор — ну пусть Маша и займется, по крайней мере, дворцовый "отдел кадров" абы кого не пришлет, может, хоть красть не будут. То есть, у нас уже появилось четверо постоянных жителей дома, да еще Аглая выбрала себе светелку на господском этаже. Потом появится еще и Маланья, жена Хакима-Христофора, она возьмет на себя наведение чистоты. Кстати, Дворцовое ведомство поставило полный комплект столового серебра на 24 персоны и гарднеровские сервизы неплохой работы, в изобилии было и всякой питейной хрустальной посуды.
В Петербурге меня ждало три важных сообщения:
По телеграфу пришло подтверждение от Исаака о получении товара в Джибути, его люди вызвались идти проводниками с русским караваном в обмен на защиту. Как только распродаст ткани, сообщит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Второе — письмо от Норденфельда. Торстен написал, что обсудил со своими инженерами оба проекта. По гусеничной машине основная проблема в гусеницах, но расчеты показывают, что нагрузка на сочленения траков доработанной им конструкции передается более-менее равномерно и пальцы из специальной стали с марганцем должны ее выдержать. Приступили к вычерчиванию полноразмерного чертежа и строительства макета в одну пятую натуральной величины с сорокасильной паровой машиной. На макете проверят правильность расчетов и если все устроит, запустят строительство полноразмерного образца. Бумаги на совместный патент гусеничного движителя Торстен подал.
По ружью: оно произвело фурор необычностью облика и оружейники сразу принялись чертить полноразмерный чертеж по всем правилам. Схематичность действия затвора оставляет некоторый простор для творчества, но для начала опробуют тот, что уже был сделан на ружье с инерционным механизмом автоматики. Есть вопросы с подачей патронов из барабана, в конце концов, если не получится, можно сделать подачу сверху из кассеты, как на митральезах. Ориентировочно испытательный образец будет в металле через три месяца.
А вот братья Виккерс не порадовали: их инженеры ответили, что такой гусеничной машины создать невозможно — расчеты показали слабость соединения бесконечной ленты, она постоянно будет рваться. Так что их русские коллеги, по мнению Виккерсов, правы и пока не удастся сделать такую машину, тем более, у них нет опыта строительства маленьких паровых двигателей на жидком нефтяном топливе.
Утром позвонил, то есть протелефонировал по аппарату Сименса, что стоял у меня в кабинете в Зимний, дежурному генерал-адъютанту и попросил аудиенции у их величеств, сказав, что привез им новости из Крыма и личное письмо. Через полчаса, тот же генерал сообщил, что их величества благоволят принять меня немедленно и я попросил передать, что прибуду через час. Пока помылся-побрился и освежился вежеталем, прошло минут двадцать, еще минут десять заняло облачение с помощью Ефремыча в заранее приготовленный им и оставленный в Питере парадный мундир, Хаким, тем временем, отловил лихача, который доставил меня за четверть часа от назначенного времени к дворцовому подъезду.
Меня проводили к государю, предварительно попросив открыть коробку с подарком для Мишкина, туда вполне можно было винтовку спрятать, а оружие полагалось сдавать.
Царь все же выглядел неважно — некоторая одутловатость лица и бледность так и не прошли.
— Ба, вот и наш купец пожаловал! И чего наторговал? — довольно бодро спросил меня государь. — Что это у тебя за коробка?
— Это летающая модель для Мишкина, потом ему передам, а вам от меня приветы и подарки к Рождеству, — вручил августейшей чете "непрерывные перья" в серебре. — Это перо, которым можно писать месяц или два, оно не протекает, так как использует не чернила, а специальную пасту. В отличие от карандаша не стирается, водой не смывается.
Показал, как надо пользоваться. Марии Федоровне понравилась сама идея такого пера, а государь сказал, нельзя ли в футляр флигель-адъютантского аксельбанта вкладывать не карандашик, а такое же перо меньшего размера.
— Конечно, государь, в отличие от карандаша грифель не обломится и точить его не надо, линия всегда будет одной толщины, конечно каллиграфию с разной толщиной линии им выполнить нельзя, ну так нельзя же каллиграфов куска хлеба лишать, они, скорее, художники, как у японцев и китайцев.
— Так в чем же дело встало, давай, всех обеспечивай быстрее такими замечательными перьями, или дорогое оно получается?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет, не очень дорогое, такое перо в простом корпусе как карандаш, — дал пару ручек в деревянном футляре и показал, как вынимается медный стержень. — Будет выпускаться на моей фабрике за восемьдесят копеек, пусть в магазине перо будет полтора рубля, но многие, кому надо писать в неблагоприятных условиях: купцы, офицеры, путешественники, купят их по этой цене. Когда стержень закончит писать, то нужно просто заменить его, а старый сдать за деньги в магазин — пятак серебром. Длина сплошной линии шириной три точки[442] составляет не менее 5 верст, проверяли, чаще — больше, до шести верст.
