и метель, но и при желании разогнать облака, чтобы улучшить погоду. Проникнув в суть и смысл слов на драконьем языке, я без страха отправился на вершину глотки мира, и если царящий здесь холод меня мало волновал, то вот ураганные порывы ветра пару раз чуть не подхватывали меня и не уносили к обрыву, благо, новый крик прекрасно успокаивал погоду.
На самой вершине было пусто, только стена слов, один в один похожая на ту, что была мной обнаружена что в кургане Ветреный Пик, что в Устенгреве, но больше там не было никого и ничего. Побродив по вершине, в поисках пещеры или другого укрытия, и не обнаружив ничего похожего на них, я уже подумал, что Седобородые немного повредились умом в своей изоляции, раз считают, что здесь кто-то есть, пока не увидел дракона, что летел в мою сторону.
Прекрасно, просто прекрасно, только дракона мне и не хватало. Окинув взглядом окружающее пространство, и прекрасно осознавая, что деваться мне некуда, я начал готовиться к бою: «Каменная кожа» на себя, два грозовых атронаха появляются в фиолетовых вспышках, в левой руке зажигается заклинание «Большого оберега», а в правой усиленный разряд молний.
Однако, пока я готовился к бою, дракон не попытался ни спалить меня своим пламенем, ни раздавить своей тушей, а просто сделал круг и грузно сел на стену слов, уставившись на меня. Наша дуэль взглядов продолжалась недолго, и пусть я и не собирался отзывать атронахов обратно или терять бдительность, но и атаковать не спешил.
— Дрем-на-Лок, приветствую Вун-Ду-Ник, я Партурнакс, — вполне человеческим голосом произнёс дракон, чем ввёл меня в ступор, — кто ты? Что привело тебя на мою Струн-Ма, мою гору?
— Я Александр Титанорождённый, и меня прислали сюда Седобородые, — всё ещё находясь в лёгком ступоре, ответил я.
— Значит ты Довакин, чья Дез, судьба, сразиться с моим братом в конце времён, — задумчиво произнёс дракон, — хорошо, ты пришёл за моей Оникан, мудростью, или чтобы закончить мою Лас, жизнь?
— Я пришёл за мудростью, и чтобы узнать у тебя способ победить Алдуина, — слегка подумав, ответил ему я.
— Пруза, хорошо, что ты решил искать мудрость, а не Криф, бой, — спокойно ответил дракон, — но боюсь мои слова принесут тебе только разочарование, ибо мне не ведомо как победить моего брата.
— Но как же тогда его победили раньше? — вспомнив древние легенды о Языках и о их победе на Алдуином, спросил я.
— Нид, нет, Языки не смогли победить Алдуина, только заточить в потоках Эгвир, времени, и когда его время вышло, он вернулся в Лейн, мир.
— Но тогда как мне победить его? — пытаясь сдерживать панику, спросил я, — Или так же как Языки заточить его обратно?
— То мне неведанно, юный Довакин, я только Миндок, знаю, что для заточения моего Зэйма, брата, они использовали свиток старше мира, прямо здесь, на этой Струн-Ма, они сделали это.
— Но как они это сделали? В смысле как мне победить, если даже ты не знаешь этого?
— Пусть у меня и нет знания, как победить Алдуина, но это не значит, что его нет совсем, — расплывчато ответил дракон, выдерживая паузу, — древние Брон, норды, в своей борьбе с нами, Дова, извратили саму суть драконьего языка и придумали такой крик, что ни один Дова не мог понять его.
— Что это за крик?
— Они назвали его Драконобой, крик что лишает Дова Лок, неба, и заставляет ползать по земле, как Йор, смертных.
— Ты знаешь этот крик, или того, кто может ему научить? — немного воодушевился я, прекрасно понимая, что посаженный на землю дракон в половину не так опасен, как парящий в небе.
— Нет, сами мы, Дова, даже помыслить не можем о том, чтобы лишить кого-то Лок, неба, — с раздражением в голосе сказал дракон, — оттого и моим ученикам не ведом этот Ту’ум, однако, если ты сможешь добыть Крузик Кель, древний свиток, то, возможно, сможешь подсмотреть его в потоках Тид, времени.
— Хорошо, мне нужно найти древний свиток, принести его сюда и посмотреть в потоках времени за жизнью древних нордов, при этом не ослепнув и не сойдя с ума, отлично, — понимая всю бесперспективность данного действия, с разочарованием произнёс я.
— Не отчаивайся юный Довакин, в тебе живёт душа дракона, и Крузик Кель не навредит тебе, как простому Йор, но это всё, с чем я могу помочь тебе, — произнёс дракон, — следуй своей Дэз, судьбе, и она приведёт тебя куда предначертано. А пока, поприветствуй меня как один Дова другого.
Стоило ему это произнести, как у меня в голове сразу вспыхнуло знание, что драконы приветствуют друг друга огненным дыханием, а значит мне нужно использовать на драконе крик «Огненное Дыхание». Сосредоточившись, я что было мочи произнёс «YOL-TooR- Shul», и эффект оказался выше моих ожиданий. Огненный поток из моего рта ударил в тело дракона и разбился о него, но было видно, что созданное мной пламя наносит вред, о чём свидетельствовал хриплый стон.
— Ты силён, Довакин, твой голос и Зи, дух, крепок, — немного отойдя от моего крика, сказал дракон, всё ещё местами дымясь, — даже крепче чем у многих мои собратьев. Теперь я вижу, почему Квостид, пророчество выбрало именно тебя. А сейчас, тебе следует отправиться на поиски своей Дэз, судьбы. И передай моим ученикам, чтобы они обучали тебя всему, что нужно, а мне нужно продолжить свою медитацию, до скорой встречи, Довакин.
Сказав это, дракон взмахнул своими крыльями и взлетел в воздух, скрывшись за вершиной Глотки Мира, а мне ничего не оставалось, кроме как вернуться к Седобородым. Старики, стоило им услышать, что их лидер дар карт-бланш на моё обучение, как с цепи сорвались и мои дни стали состоять исключительно из постижения новых криков. «Ледяное Дыхание», «Бесплотность», «Шёпот Жизни» и многое другое, всё это я впитывал как губка, с каждым разом всё быстрее и быстрее познавая новые крики. Если раньше, на постижение одного нового слова мне требовалось несколько дней, то теперь я выучивал новый крик полностью за тот же срок, и мой арсенал не переставал расти. Удалось даже пообщаться с другими мастерами, помимо Арнгейра, без боязни умереть на месте. Из учебного угара меня выдернуло послание от Лидии, которая ждала меня у подножья горы с тем самым Эсберном, которого отправлялась искать.
Немного поупиравшись, Седобородые всё же отпустили меня в большой мир, с наказом не забывать совершенствоваться на пути голоса, и не забывать их уроков. Как будто я заброшу изучение того, что буквально даёт мне лучшее понимание как магии,
