меня не бросишь одну?
Рина уступила, и они пошли по проложенный кем-то лыжне. Первые метров двести лыжня держала их, а потом Рина вдруг провалилась по колено. Наста стала над ней смеяться, шагнула в сторону и тоже провалилась.
– Все равно пойду по лыжне! – сказала она упрямо. – Ты со мной? Тут уже недалеко!
– Ну давай рискнем! – согласилась Рина, ощущая в ботинках снег. Ей казалось, что терять уже нечего, но она ошибалась.
Вскоре лыжня спустилась в овраг, и снег стал глубже. Теперь они проваливались постоянно. Ветер толкал в спину, а перед ними неслась крупинчатая молочная поземка. Из-под снега выглядывали непонятные части давно упавших деревьев. Забежавшие с холма ели стояли в белых юбках, с голыми плечами. Молодые рябины гнулись под тяжестью снега, образуя арки. Рина и Наста проходили под ними, опуская головы, чтобы не зацепить белую дугу. Изредка Наста не выдерживала и толкала дерево. Оно распрямлялось, отстреливая снег, и замирало чуть накрененное, как Кузепыч, когда его прихватывал радикулит.
Потом стали попадаться занесенные кусты – огромные кучи снега с торчавшими из них красноватыми и сине-стальными ветвями, которые Наста называла «небритыми сугробами». И, правда, сходство было поразительное. Так и тянуло взяться за бритву.
В нижней части оврага снег доходил до пояса. Теперь они не шли, а прокапывались.
– Это все из-за тебя! – внезапно заявила Наста.
– Почему из-за меня? – возмутилась Рина.
– А потому! Потому что ты меня не отговорила!..
– Ну извини!
– Ну извиняю! – сказала Наста и вдруг начала ржать так громко, что Рина некоторое время подозрительно вглядывалась в нее, определяя, смех это или истерика. Оказалось, все-таки смех.
Постепенно заманившая их в лес лыжня пошла на подъем. Забеглые ели здесь больше не росли. Рябины тоже куда-то разбрелись. Теперь их окружали мелкие березки без вершин. Все одного роста и толщины, почерневшие и погибшие от пробежавшего летом верхового пожара. Выжила только одна, потерявшая все ветви с одной стороны. Несмотря на зиму, как-то понятно было, что остальные деревья мертвы, а эта – нет. Вот она стоит и качается, храня в себе жизнь.
На прежнюю дорогу они вышли у развилки, откуда Рина обычно поворачивала к Гавру. Она и сегодня собиралась навестить его и тащила с собой целый рюкзак костей, облепленных картошкой и вермишелью. Все в столовой уже привыкли, что после каждой еды Рина ходит и побирается с большой кастрюлей в руках. Окса с Вовчиком называли ее теперь не иначе, как «кастрюльная тетя».
Гавр давно перестал быть тайной. Про него теперь знали абсолютно все шныры. Правда, кроме Рины и Сашки, к Гавру никто не совался. Гиел в ШНыре не жаловали и ожидали от них одних гадостей.
– Имей в виду: когда Гавр тебя укусит, я забираю твой ноут! – заявляла Алиса.
– Как у тебя язык поворачивается говорить такие гадости? – возмущалась Фреда и тотчас добавляла: – А почему, собственно, ты?
Наста не стала подниматься на холм и наблюдала снизу, как Рина скатывается с горки с голодным Гавром в обнимку, а с ней вместе кувыркаются кости из разодранного пакета. Выгибая шею, Гавр ухитрялся хватать их и заглатывать вместе со снегом. Лишь в самом низу ската Гавр перестал кувыркаться и остановился. Рина, лихо колотя его сдернутыми перчатками, вскочила гиеле за спину. Гавр перевернулся, сбросил ее и навис, рыча и теребя зубами узел шарфа на шее. Потом вцепился в узел и потащил.
Наста с ужасом наблюдала за этим, не зная, что ей делать. А вдруг это не шутка? Вдруг разыгрывшаяся гиела укусит или случайно царапнет зубом кожу? Решив, что Рину надо спасать, Наста подбежала к Гавру и, удивленная, остановилась. Она увидела, что Рина обнимает снизу шею гиелы и, дразня, дергает Гавра за уши, которыми всякая гиела дорожит настолько, насколько любой другой гиеле хочется их отъесть.
– Уф! Едва не придушил! – сказала она, когда Гавр все же отпустил ее шарф и занялся костями, отрывая их в снегу.
Рина захлебывалась в радости бытия. Радости было так много, что она переливалась в ушные дырочки.
– Гаврик хороший! Гаврик умный! – восклицала она.
Покрутить пальцем у виска Насте помешала шапка.
– Кто умный? Он-то?
– А еще красивый, ласковый и гениальный! Почти, как я, но немножко меньше!
Наста высморкалась на снег в одну ноздрю. Сморкаться она умела десятью разными способами и пятью способами плевать. В разных сочетаниях и последовательности сморканья и плевки могли выражать разные эмоции.
– Ты действительно так считаешь или это сеанс самогипноза?.. Ну потопали, что ли, вдова! У меня ноги задубели!
Внезапно Гавр перестал глотать снег, на котором когда-то лежала еда, и жадно принюхался к чему-то. Бросился к Рине и стал обнюхивать карман, поскуливая и решительно толкая ногу носом.
– Чего у тебя там? Кость от мальчика зажучила? У-у, жмотяра! И глаза у тебя завидущие! – сказала Наста.
Рина сунула руку в карман.
– Нет здесь ничего!
– Быть не может! Лучше шманай! Или давай я пошманаю!
– Да тут только закладка!
– Чего-о?
– Ну камень от закладки! – Рина достала осколок горного хрусталя, похожий на пони.
Гавр скулил, толкал закладку носом, вхолостую щелкал зубами, катался по снегу и всячески выражал восторг. Опасаясь, что он нечаянно укусит ее, Рина бросила пони в снег. Гавр моментально нашел закладку и принес, держа в зубах с бережностью, которую сложно было ожидать от такого живоглота. Рина бросила осколок еще раз – Гавр его принес. Наста заинтересовалась.
– Ну-ка спрячь! Или давай я спрячу, а ты ему глаза закрой чем-нибудь, чтобы не подглядывал! – предложила она и, дождавшись, пока Рина натянет на морду Гавру пустой пакет, от которого он немедленно принялся избавляться, забросила камень на крышу сарая. Осколок скатился с крыши и упал куда-то на ту сторону. Гавр стянул лапами пакет, с рычанием укусил его, чтобы пакет окончательно подох, потом рванул к сараю и лапами стал разрывать снег. Не прошло и минуты, а он уже тряс мордой с зажатой в зубах закладкой. Наста прятала камень еще раз пять, последовательно усложняя задачу. В последний раз она спрятала сразу несколько камней, разнесла их по разным местам, метрах в ста друг от друга, и все равно Гавр сразу отыскал тот, что был нужен.
Предположив, что Гавр находит закладку по запаху (хотя нюх у гиел, охотящихся в воздухе, был слабее зрения), они попытались делать то же самое с другими предметами – палками, шишками, перчаткой Насты, даже с куриной ногой. Включившись в игру, Гавр соглашался искать и шишки, и перчатку, но ошибался гораздо чаще и тратил на поиски больше времени. Ну разве
