Он стукнулся спиной о стену, о неровные камни — так сильно, что на мгновение боль прояснила его зрение: дементоры двигались к нему, до них был всего фут… Рон стоял в дверном проеме, глядя на них… все происходило как-то очень быстро и, в то же время, ужасно медленно… а меч-то я забыл на балконе! — внезапно осознал он, увидев как в лунном свете серебристо поблескивает эфес недалеко от Рона… Он вытянул вперед руку, чтобы тот привычно прыгнул в ладонь… — ничего не произошло. Он попробовал снова, даже не представляя, что для этого еще нужно сделать — ведь всегда все получалось так просто… Он растопырил пальцы, позвал меч… Бесполезно. В ушах звенел его собственный отчаянный вскрик, но и он ушел, вытесненный ледяной мглой, затянувшей пространство перед ним… Надо попробовать Заклинание Патронуса… однако он ни разу не произносил его против настоящих дементоров, никогда не сопротивлялся этой ледяной махине, высасывавшей из него остатки воли, энергии, надежды…
Сквозь туман донесся голос Рона — надрываясь, он хрипло выкрикнул его имя и, с трудом открыв глаза, Драко увидел, что он бежит, хватает меч и, с искаженным от боли лицом с размаху кидает ему — воздух рассекло серебристое сияние, и Драко ухватился за эфес. Теперь — вперед и вниз, как учил отец, со всей силы по ближайшему дементору… как раз через сердце… если оно вообще у него есть…
Воздух разорвал крик дементора и еще одна вспышка — яркая и зеленоватая, Драко отшатнулся, едва не ослепнув. Впервые он слышал, как эти безмолвные создания издают какие-то звуки — протяжный вопль, полный боли и ярости. Драко, замерев от ужаса, не мог оторвать взгляда от дементора, который, сжимая застрявший в теле меч, в корчах повалился на землю. В тот же миг двое остальных рванулись к нему, волоча за собой безжизненно распростертое тело…
Рон.
Драко рванулся вперед, выдергивая меч из приконченного дементора — но они были быстрее: стеной закрыв тело своего мертвого собрата, они заскользили к нему беззвучным и ужасающим ледяным цунами.
Шаг назад. Еще один. И вот спина уперлась в стену. Опять трудно дышать, в ушах шумит и трясутся руки… Прыжок на стену… Спереди подбираются дементоры, а позади стена обрывается утесом, нависающим над макушками деревьев… Луна и звезды разливали сияющий серебристый свет, от которого время словно останавливалось, замирало между небом и землей…
Он закрыл глаза и в отчаянии нырнул в воспоминания о единственной короткой лекции о Патронусах, что в лесу прочитал ему Гарри.
Счастливое воспоминание… У него и тогда не было ничего подобного, и разорви его черти, если за это время он обзавелся чем-то подобным, — горько подумал Драко.
Так придумай их, Малфой, — прозвучал в его голове голос Гарри.
Он призывал, пытался оживить в себе грезу, созданную тогда в лесу, — но быстрее, чем лица Сириуса, Гарри и Эрмионы материализовались и обрели плоть в его воображении, холод сдавил его…
— Экспекто Патронум… шепнул он и закричал во весь голос, — Экспекто Патронум!!!
Первое, что он увидел, открыв глаза, — крылья. Огромные, золотисто-зеленые. На какое-то мгновение ему показалось, что это сработало заклинание, но он тут же вспомнил, что сотворенным им дракон был серебристым… в этот момент крылья откинулись назад и опали, представив возникшее перед ним создание во всей красе.
И он едва не сполз по стене: в воздухе, почти на уровне его глаз, ритмично взмахивая крыльями, висел дракон — темно-зеленый, с вращающимися золотистыми глазами, он был обряжен в цвета Слитерина. А на его спине восседала Джинни. Он едва узнал ее, настолько у нее был яростный и целеустремленный вид. Вихри, создаваемый драконьими крыльями, развевали алым стягом ее огненные волосы. В левой руке она уверенно держала пару золотых поводьев.
Она протянула ему руку:
— Залезай! — ветер рвал слова у нее изо рта и отшвыривал их в сторону. — Драко!
Не колеблясь ни секунды, он подпрыгнул и, ухватившись за ее руку, вполз на спину чудовища. Обхватив ее покрепче руками (эх, будь другая ситуация, это было бы куда приятнее!), он заорал ей в ухо:
— Брат! Там твой брат! Мы должны вернуться за ним!
Джинни развернулась к нему, побледнев:
— Я видела только тебя. Рон? Где он?
Вместо ответа Драко потянулся вперед и схватил поводья поверх рук Джинни, горячо надеясь, что верховая езда на драконе и лошади не слишком отличаются, а уж в последней-то он разбирался. Он с силой потянул поводья вправо, и, к его восхищению, дракон резко развернулся и нырнул вниз.
Джинни вскрикнула, но не дернулась и не пригнулась, когда они на бреющем полете пронеслись над башней, а дракон взвыл — от ярости или возмущения, Драко не знал наверняка, когда задел крылом крепостную стену. Перегнувшись через Джинни, Драко смотрел вниз, ища Рона — вот он… уже не бессильно распластавшийся на полу — он стоял и, баюкая у груди свою руку, пятился от наступавших на него дементоров. Он ошалело вскинул глаза на пронесшуюся над тем тень дракона.
Джинни в ужасе смотрела вниз на брата:
— Рон!!!
Драко склонился вбок и вытянул руку:
— Вингардиум Левиоса! — и ноги Рона оторвались от земли. Драко не пришло в голову ничего лучшего, чем это заклинание, которое он в Имении как-то использовал на Эрмионе. Рон взмыл в воздух, как выпущенная из лука стрела, и Драко едва не опрокинул дракона, когда, ухватив его за куртку, помог его взобраться на дракона между собой и Джинни. Рон сдавленно подвывал от боли. Весь правый рукав его рубашки набух от крови.
Дракон протестующе взревел, и Драко осенила новая идея:
— Джинни, — крикнул он. — Можешь заставить его пыхнуть огнем?
— Ага! — прокричала она в ответ, сжимая одной рукой поводья, а второй поддерживая брата. — Думаю, да!
— Ну так давай! — Джинни, дернув поводья, снова развернула дракона к башне, что-то неразборчиво вопя ему в ухо. Заложив резкий вираж — Драко вцепился Рону в куртку, чтобы тот не соскользнул — дракон дохнул пламенем цвета расплавленной лавы, и струя огня пожрала крышу — быстро, беззвучно, яростно, пройдя по ней тут же исчезнувшей волной.
Драко смотрел и слушал эту мертвую тишину, опустившуюся после разрушительного взрыва. Постепенно все вернулось, и он снова услышал мерное биение драконьих крыльев, резкие вдохи-выдохи Джинни, неровное дыхание Рона. Выжженная крыша обнажилась, исчезли и дементоры, и обезображенный диван — словно с башни какое-то удивительное вселенское событие смело все, оставив только блестящий меч, невредимо блистающий среди опаленных камней.
**************
— Так что там насчет Слитерина? — спросил Сириус, спеша за Флёр по длинному узкому извивающемуся коридору. Длинные коридоры разбегались во всех направлениях, один за другим сводчатые проходы терялись в зеленоватом тумане. Мимо них спешили тролли, размахивавшие тяжелыми топорами, замогильно завывающие баньши, хищно пощелкивающие клювами вилы. Теперь Сириус понял, как много темных созданий, мчащихся мимо него, были призваны на битву. Только оборотни, обманом освобожденные Лупиным от Призыва, находились в блаженном неведении относительно того, что творилось за пределами замка — когда вся троица покидала их, они закончили плести корзинки и принялись за рисование пальцами.
