В районе «Лошади» Томас получил также первое представление о «репейнике». Закаленные «Укротители» готовили его к такой встрече, каждый из них внес свою лепту, рассказывая о возможных последствиях. Даже Уолт расщедрился на пару слов:
– Это все уловки для отвода глаз. Просто следи, чтобы твой уголек всегда был на месте.
Описание «репейника» имелось в базе данных ВОЗа. Типичный «репейник» – круглый фарфоровый комок размером с волейбольный мяч, он перемещался над поверхностью земли обычно на уровне груди, нацеливаясь на зобную железу, защищенную грудной костью. Не понять, почему он это делал, не понять, что это такое, ясно только, что нужно защищаться. Кусочек антрацита в кармане как будто защищал от большинства «репейников» – так появилась когда-то кличка «угольщик», которой и до сих пор называли ликвидаторов в некоторых местах. Но, бог ты мой! – антрацит против того, что нацелено на твою иммунную систему, как будто у него и не было других применений.
И это порождение каких-то инородных сил, что приблизилось к ним стремительно, как молния, со стороны ближайших конных фигур, зависло над Томасом и сопровождало их целый час, иногда подскакивая, дергаясь резко и пугающе, а затем вдруг беззвучно умчалось.
Тут же у них на пути появились два клона, комичные существа, если бы не их способность взрываться наподобие шрапнельного снаряда. Как обычно, общение с клонами возлагалось на Сэма; он проинструктировал Томаса, пока фигуры приближались.
– Теперь следи. Это подложки. Их штампует особый вид Площадок, который назвали «Остроумом» с подачи одного рьяного профессора из ВОЗа. Я займусь ими.
– Подложки – от слова «подлость»? – спросил Томас, не спуская глаз с фигур на пути вездехода.
– От слова «подложный», – объяснил Том. – То же самое, что поддельный. Куклы. Созданные и посланные каким-то «Остроумом».
– Так похожи на людей! – изумился Томас.
– Они и считают себя людьми. Хотя сами искусственные. Клоны. Биороботы.
– Эти Площадки брали пробы человеческого ДНК, – догадался Томас.
– Верно. Поскольку Площадка представляет собой ловушку, она использует все, что ей попадается, для заманивания. В этом квадрате мы оказались ближайшим проявлением жизни, вот нас и зондируют, послали этих двух.
– Часть ловушки. – Томас прищурил глаза.
– Да, но клоны не знают этого. Дело вот в чем: если правильно наладить общение, они ведут себя мирно, следуют за тобой до какой-то границы, потом поворачивают обратно.
Речь клонов удивительно напоминала отрывистый телевизионный жаргон, сложившийся за сто лет спутникового вещания.
– Холонер Де Горнемакс, – представился тот, что был повыше и постройней, имитируя мужской голос в соответствии со своей внешностью не столько мужчины, сколько мужского манекена. – Мы знаем хорошую дорогу.
Вот так просто, бесхитростно.
– Хутман фон Фексатор, – назвал себя второй, изображая женщину, и такой же ненастоящий, как манекен в витрине магазина. – Хол прав. Будет намного короче, если пойти мимо «Четырех привратников». Доедете очень быстро. И никаких энергетических потоков. – Голос был на удивление приятным.
– В ту сторону? – спросил Сэм. – Нам нужно сначала взглянуть на «Пуховик». Есть кое-какие дела в районе «Пуховика». А потом проверим вашу дорогу.
Клоны озадаченно переглянулись, они были сбиты с толку и не знали, как понимать отказ, прозвучавший в форме согласия.
Сэм продолжал в шутливом тоне, позволив им выложить все уловки, которые у них имелись.
– Будет интересно еще раз взглянуть на «Четырех привратников». Только сначала нужно сделать по-быстрому этот крюк. Будем рады встретиться снова.
После чего Джим направил вездеход прямо к «Приятному свиданию». Времени на обычный маршрут мимо «Пуховика» не оставалось. Во всяком случае, не теперь, когда возник новый Очаг. «Двойник» нанес удар. По всему миру гибли люди.
«Приятное свидание» уже крутило кого-то в своих жерновах, молодого скаута, который, похоже, проскочил незаметно через кордоны. Одиночкам это удается. Он был уже без одежды и размечен для разделки. По его лицу было видно, что он напуган, но принимает все как должное, с тупым восхищением смотрит на свое тело с разметкой для препарирования, затем, когда колебания потока изменились, его охватило блаженное спокойствие, что было еще ужаснее наблюдать.
Прошло одиннадцать лет, прежде чем ВОЗ установил, что так называемый вихрь – скопление четырнадцати элементов, поглощающих все на своем пути, является порождением «Приятного свидания» и воплощает охотничий дух этой Площадки, которая, единственная из всех, включает в себя три раздельные части.
Собрав воедино все свои составляющие, вихрь захватывает жертву, которая переходит в другое состояние сознания, но не впадает в забытье, как думали раньше: несмотря на значительную потерю жизненных сил, человек передается самой Площадке. Вихрь выследил этого юношу, схватил и транспортировал на Площадку, где он и висел сейчас без какой-либо поддержки в воздухе на расстоянии трех метров над землей: жертву обласкивали и умиротворяли, и тут же демонстрировали ей весь ужас предстоящей кончины – как будто быстрая смена эмоций стимулировала Площадку. Такая игра в кошки-мышки была присуща и двум другим отросткам «Приятного свидания», которые находились в центре Африки и на американском Среднем Западе.
Сэм обратился к клонам:
– Вы подождите нас около того гребня. У нас есть время в запасе. Мы проверим свой маршрут, а потом можно будет взглянуть на «Четырех привратников».
Клоны ничего не заподозрили. Они направились к периметру «Приятного свидания», где внешние щупальца Площадки сразу потянулись к ним, схватили, подняли в воздух и тут же уничтожили, так как Площадка опознала в них существа родственного происхождения. Вот они были, и вот их нет.
По мере того как дорога вела их все ближе к «Двойнику», «Укротители» рано или поздно должны были пересечься с командой Задиры. Ближе к вечеру они впервые обнаружили присутствие своих давних соперников: в сумерках, через несколько минут после того, как усталые бойцы развели огонь, в миле от них или чуть дальше появился еще один костер. Прямая радиосвязь, конечно, не допускалась, но Джим воспользовался своей трубкой и послал сигнал в виде атмосферных помех, включив и выключив несколько раз аппарат. Это было приглашением: идите к нам, опасности нет, трубка мира. Поставили на огонь кофе. Достали чашки и еду для гостей.
Через двадцать минут делегация «Усмирителей» подала условный сигнал, сообщая о своем приближении, затем они вышли из темноты: Задира, Джек Кроуфедэр и она, Мэйзи Дэй.
И снова те десять лет забылись, как будто их и не бывало. Сидя у костра, Сэм криво усмехнулся, вспоминая, что собирался покончить с прежней жизнью. Если ты пошел в ликвидаторы, неважно, на своем ли ты оказался месте или притворяешься, что на своем, но из ликвидаторов ты уже никогда не уйдешь – после того как на твоих глазах «Волнолом» превратил забывших об осторожности товарищей в охапку дров, а «Фонарь» отправил их извиваться на тропе к смерти, и ты видел шеренги антикварных лошадок, которые замерли в прыжке через гряду остроконечных холмов, видел ослепляющий, переливчатый блеск «Жемчужины» с ее – подумать только! – двустворчатой устричной ловушкой, придуманной только для того, чтобы заманивать любопытных. Казалось бы, и «Укротителей», и «Усмирителей» не должно быть здесь, как, впрочем, и никого другого. Но, вкусив, осилив и завоевав победу, ты уже не мог не вернуться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
