ты думаешь, что всем было бы лучше без тебя?
— Конечно, — низким голосом произносит Ракель.
— Нет, даже не смей говорить об этом.
— Это правда.
— Я вовсе не пытаюсь тебя успокоить, как ты можешь подумать, а всего лишь говорю то, что слышала от остальных.
— Знаешь, как однажды сказала моя тетя Алисия: «Ничто не длится вечно, ничто не остается прежним», — с натянутой улыбкой отвечает Ракель. — Как бы мне ни хотелось это говорить, но семья не вечна. Карьера — тоже. Да и друзья не всегда будут рядом с тобой…
— Нет, это не так.
— Увы, но у меня никого не осталось. — Ракель тяжело вздыхает и слабо качает головой. — Никого…
— Господи, Ракель, ну почему ты впала в такую депрессию? — недоумевает Наталия. — Разве девиз: «Оставайся сильной, храброй и счастливой, несмотря ни на что!» придумала не ты? Раньше ты всегда настраивала себя только на хорошее, а сейчас готова едва ли не вешаться идти или с моста бросаться.
— Иногда мне очень хочется это сделать…
— Нет, Ракель, не смей! — ужасается Наталия. — Выкинь эти мысли из головы!
— Не могу…
— Ты совсем не похожа на себя. Где та Ракель Кэмерон, которую я знала? Где та девушка, которая шла к своей цели, несмотря ни на что? Которая никогда не обращала внимания на тех, кто ее не любит!
— Сомневаюсь, что прежняя Ракель когда-нибудь вернется. Она потеряла смысл жизни и не знает, как жить дальше.
— Я все понимаю, но неужели ты думаешь, что ты можешь решить проблемы таким радикальным способом?
— По крайней мере, я бы перестала страдать.
— Подумала ли бы о дедушке с тетей! Подумала бы о том, что с ними стало бы, если бы они знали, что ты задумалась о таких ужасных вещах! А как же мы все? Мы ведь переживаем за тебя и желаем тебе только самого лучшего!
— Я держусь изо всех сил только лишь ради них… А не было у меня ни одного, ни другого, я бы точно предпочла если не умереть, то просто сбежать куда подальше и начать жизнь сначала… Может быть, даже под другим именем…
— Ты пугаешь меня, Ракель… — с ужасом во взгляде слабо качает головой Наталия. — Боже, я тебя не узнаю! Ты столько всего пережила в своей жизни, а тут сломалась из-за одной больной сволочи, которая как раз и хотела видеть тебя подавленной и опустошенной.
— Он заставил меня понять, что все это время я жила под внушением. Думала, что я сильная, храбрая и счастливая. Но это не так! На самом деле я слабая, несчастная и трусливая девчонка. Какой и была в далеком детстве. Я придумала себе образ эдакой героини и заигралась в нее. Однако Саймон заставил меня очнуться и понять, что все это время я не была собой.
— Нет, милая моя, все как раз наоборот! Ты была сильной, но Рингер заставил тебя поверить, что это не так. Он внушил тебе, что ты слабая и трусливая, — вот ты так и думаешь. Ты слишком сильно зависишь от этого подонка. Делаешь все, что он говорит, и веришь каждому ему слову.
— В этом случае так оно и есть. Я не та, за которую выдавала себя все эти годы.
— Верно, ты уже не та. Не та сильная и уверенная в себе девушка, которого никого и ничего не боялась. В последнее время я только и вижу тебя грустной, несчастной и плачущей… И не могу вспомнить, когда ты в последний раз искренне улыбалась и громко смеялась.
— А разве есть повод? — без эмоций спрашивает Ракель.
— Так нельзя, Ракель. Ты должна взять себя в руки. Ты не можешь вечно оставаться такой.
— Не я одна изменилась. Ты тоже кажешься мне другой.
— Я? — слегка округляет глаза Наталия. — В смысле, другой?
— Я всегда помнила тебя веселой и жизнерадостной девушкой, которая всегда широко улыбалась и громче всех смеялась. Ты была заводилой и самой активной в любой компании… Не надо было уговаривать тебя улыбнуться или засмеяться, ибо ты и сама делала это. Но сейчас совсем иначе. Ты уже не улыбаешься так искренне, как раньше… Больше не «заражаешь» меня своим звонким смехом и хорошим настроением.
— Ну да, может, ты права… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Наталия. — В моей жизни произошло слишком много всего, что изменило меня.
— Ты и сама это понимаешь.
— Я думала, что никогда не буду страдать и переживать из-за чего-то. Но я сильно ошибалась. — Наталия нервно сглатывает. — Родители всегда старались оберегать меня от плохого и не позволяли мне оказаться в тяжелой ситуации. Но стоило им немного отпустить меня, как я поняла, что сказка не может быть вечной. Рано или поздно она кончается, когда ты оказываешься в реальной суровой жизни.
— Наверное, мы все изменились в последнее время… — задумчиво отвечает Ракель. — Все эти события, которые произошли за все эти дни, заставили, по крайней мере, меня о многом задуматься. Сейчас я поняла, что многие мои поступки были совершены не потому что мне этого хотелось. А потому что я совершила их на эмоциях. Иногда я почти не думала о том, что может случиться, если сделаю то или иное… И дорого за это платила…
Ракель слабо качает головой и на мгновение бросает взгляд на свои руки.
— Хотя я могла бы отдать многое, лишь бы вернуть все, что успела потерять… — тихо добавляет Ракель и переводит взгляд куда-то вдаль. — Все, что мне было так дорого…
— Я бы тоже хотела, — задумчиво произносит Наталия. — Но вряд ли я смогу забыть весь этот кошмар и начать жить как раньше.
— Ты переживаешь из-за истории с Саймоном? — Ракель без эмоций на лице смотрит на Наталию. — То есть… Я хотела спросить, переживаешь ли ты из-за того, что он так ловко рассорил нас?
— Из-за этого тоже… Но пока мы не разговаривали, произошло много всего еще… Есть кое-что, что меня сильно беспокоит…
— Расскажешь мне?
— Нет… К сожалению, я не в силах рассказать, что со мной произошло, потому что это причиняет огромную боль.
— Почему?
— Слишком больно вспоминать.
— Хорошо, если не хочешь говорить — не говори, — слабо пожимает плечами Ракель. — Если захочешь, ты потом сама все расскажешь. Но хотя бы скажи, неужели та проблема такая серьезная, раз тебя это так беспокоит?
— Я бы сказала, что да… — слабо кивает Наталия. — Но сейчас я не хочу говорить об этом. Мне будет непросто все это объяснить.
— Это касается только тебя или кого-то еще?
— Только меня. Дело во мне. Только лишь во
