В другое время хан непременно бы обратил на это внимание, но сейчас… Сейчас хотелось расслабиться. Очень сильно хотелось. Да что он, не человек, что ли?
– Девок мне! И вина!
– Все готово уже, великий хан…
И в самом деле, в кормовой каюте, на широком, устланным мягкой кошмою ложе с золочеными ножками в виде львиных лап уже дожидалась нагая красавица-дева, с рыжей, распущенной по плечам шевелюрой и большими испуганными глазами. Саид-Ахмет таких вот испуганных и любил… Сейчас! Сейчас она испугается еще больше! Когда почувствует плеть… Хотя нет… рановато, сначала – ласки, а плеть уж потом… так слаще.
Неровно горел светильник. Скинув халат, толстяк навалился на гибкое женское тело всей своей тушей… и неожиданно ощутил, как руки ему ловко заломили назад… а в грудь уперся кинжал!
Едва слышно скрипнула дверь…
– Ну, здравствуй, Саид… братец. Помнишь мою старую няньку, шайтан?
– Я-а-а-а… Яндыз!!! – в страхе промолвил хан. – Откуда ты… А-а-а-а!!! Так вот чей голос я только что слышал… Значит, не показалось… Значит, и эта драная кошка – твоя… Вели меня отпустить, мы же братья!
– Тихо, тихо, Саид, – Яндыз успокаивающе улыбнулся. – Скажи-ка, где славный Джелал? Только, умоляю тебя, не лги.
– А что мне лгать-то? В Сибирь его понесло.
– Так я и предполагал…
– Да убери же от меня эту кошку!
– Сейчас уберу… – царевич махнул рукой. – Дана, мы уходим.
Дева молча кивнула, приподнялась… Пронзив жирную плоть, острое лезвие достало сердце. Саид-Ахмет даже не вскрикнул, не успел…
Миг – и Яндыз с Данаей уже были на берегу…
– Чуть отдохнем и поедем, – вытирая холку коня травой, промолвил царевич. – В Сибирь путь не близкий… Впрочем, совсем забыл спросить – ты со мной?
– С тобой. – В темных очах девушки отразилась серебряная луна.
Яндыз больше ничего не сказал, отвернулся. Все же было приятно, хотя – кто ему эта Даная-Дана? Простолюдинка… наложница? Иногда… но больше – друг. Друг… вот кого в жизни царевича никогда не было, так это друзей. Теперь вроде бы появился… появилась… Дана…
Ночь они провели вместе, в шатре, а утром тронулись в путь, едва рассвело. Налетевший ветер трепал гривы коней и сулил близкую непогоду, впереди же лежала бескрайняя степь, а за нею – неведомый и далекий город. И месть! Сладкая, сладкая месть, за которой стоило ехать за тридевять земель, на край света.
Ближе к зиме победоносное войско великого князя с триумфом вернулось в Новгород, каждый из принимавших участие в походе князей – Юрий Звенигородский и его сыновья, а также нижегородский князь Иван «Тугой Лук» Борисович получили обещанные земли, все – по соседству друг с другом, чтоб за друг за другом приглядывать. Младшой княжич Дмитрий Юрьевич, имея обещанный удел, все ж предпочитал служить при императорской особе, достигнув на этой почве немалых высот и немалого доверия, чем родной батюшка княжича очень сильно гордился и при каждом удобном случае сына своего поминал.
Витовт, смирив свою немереную гордыню, прислал посланцев, жаловался на вконец разошедшихся соседей – на орденских немцев, на чехов Яна Жижки, а самое главное, на своего ненаглядного родственничка польского короля Ягайло. Просил унять нахала. Даже про самого папу римского Мартина худые слова говорил!
– Что ж, уймем, – не скрывая радости, потирал руки Егор. – И с папой сладим. Пока посольство сладим, пока то да се… Федор!
– Да, великий государь? – подскочил к трону старший дьяк.
– Посольство к литовскому князю возглавишь… по пути заедете в Орден, к польскому королю, в Чехию…
– Осмелюсь, великий государь, возразить – в Чехию-то не по пути будет.
Великий князь усмехнулся:
– Неважно, сделаешь так, чтоб по пути было. К Витовту – последним.
– А в Москву…
– Туда я уже людишек отправил – всю охрану в монастырях ближних в свои руки возьмут.
– Ох, князь, князь… – из соседней горницы подала голос великая княгиня Елена. Сидела себе там тихонечко, якобы крестиком вышивала – вроде и нет ее, а каждое слово слышала, вникала!
– Что, милая?
– Змеища-то, Софья, хитра вельми!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Опять ты за старое! – рассердился Егор. – Сказано ведь – нет ей из обители ходу. Федор!
– Да, великий государь?
– Ты про мятежников затаившихся не забудь, допрежь, как уехать, дай своим людям указку.
Дьяк улыбнулся:
– Дал уже, княже. Рыкову, да при нем Авраамий наш будет. Не сомневайся, розыск проведут справно.
Почти в центре славного города Сарай-ал-Джедид, точнее, в той его части, которая ближе к южному краю, меж старой мечетью Омара и католическим костелом Святой Марии, располагался каменный домик в два этажа, с небольшим, но уютным садом, летней кухонкой и воротами, выходящими в сквер с бьющим среди акаций и сирени фонтаном в виде четырех вставших на хвосты рыб. Домик сей и сад раньше принадлежал одному сотнику, нынче сбежавшему с Джелал-ад-Дином, и по этой причине был аннексирован вновь обретшей власть ханшей. Аннексирован и передан во владение новому хозяину – верному Азату, начальнику дворцовой стражи. Сам молодой человек долгое время все никак не мог въехать в свое новое жилище, все мешали какие-то неотложные дела, и только вот ближе к зиме…
Азат с Марой хотели переселиться без лишнего шума, да не вышло – одноглазый Носрулло с тайными своими стражами увязался, типа – помочь с вещами, а на самом деле – выпить. Да и вещей-то никаких не было, окромя старого сундука с посудой, одежды да малой толики драгоценностей, полученных за службу Азатом и отложенных на черный день запасливой его супругой. Даже игрушек у сынишки не было, за неимением каковых мальчуган играл драгоценными камнями да катал по полу монеты.
– Ничего, что он твоим кольцом играется? – обняв мужа за плечи, тихо спросила Мара.
– Каким кольцом?
Скосив глаза, Азат углядел в руках сына золой перстень с большим синим сапфиром – малыш как раз лизнул камень языком и принялся вертеть игрушку дальше.
– А перстенек-то нехороший… – поставив стакан на стол, Носрулло повалился на пол и, выхватив из рук ребенка кольцо, повернул камень… – Секрет здесь есть – видите, порошочек? Думаю, яд, я такие перстни видел. Это что же, Азат, великая Айгиль тебе такое колечко преподнесла самолично?
– Да нет вроде, – юноша повел плечом и нахмурился. – Не Ай-гиль…
– Ва, Аллах! Это же того шайтана кольцо, – вспомнил вдруг Одноглазый. – Которого мы с великим государем под этими окнами взяли… да помнишь?
– Припоминаю, – отрывисто кивнул Азат. – И где сейчас тот шайтан? Мы его что, до сих пор не казнили?
Тайный страж почесал голову:
– Да вроде и не успели, забыли просто. Думаю, он так у греков и сидит до сих пор, а им все недосуг напомнить. И государь про него, видно, забыл… Ничего, господин мой, завтра же с этим злодеем разберемся!
– Разбирайтесь, – зевнул молодой человек. – А сегодня поздно уже…
– Ничего и не поздно, – взяв сынишку на руки, неожиданно промолвила Мара. – И вино у нас еще есть… Не откажите выкушать, уважаемый господин Носрулло!
На окраине, у южных ворот, в частной земляной яме – зиндане, – принадлежащей некоему господину Алибеку, томился лишь один узник, все остальные, в преддверьи священного праздника Рамадан, были выпущены на волю – кого-то простили кредиторы, а кто-то и сам выплатил большую часть долга. А вот с этим надменным литвином вышла заминка – тот сидел не как должник, а по просьбе… ох, таких высоких лиц, что и подумать страшно, тем более – беспокоить их надоедливыми напоминаниями. Вот уважаемый Алибек и не беспокоил, справедливо полагая, что когда надо будет, так высокие господа об узнике вспомнят, и торопить их – упаси, Аллах! Хозяин зиндана был человеком не злым и не жадным, узников своих голодом не морил, хотя и не перекармливал… ну и многое подавали добрые люди – просто, под присмотром нанятых стражников, бросали подаяние вниз, через прутья деревянной решетки, снабженной навесным замком надежной новгородской работы.
Вот и сейчас, несмотря на поздний час, у ямы послышались чьи-то шаги…
