– Нет, Тиссен. Я не сказал, что люблю их обеих.
Система Телемак, 22 парсека от Солнца.Борт крейсера «Чингисхан»,офицерская кают-компания, 2117 г.
– Капитан в отсеке! Смиррно!
– Можете сесть, господа и дамы. Второй навигатор Коркоран! Сообщение для тебя, так что поздравляю с Любовью, Пол! Дочь у вас с супругой родилась. Кажется, вторая?
– Да, Кирилл Петрович. Спасибо! Спасибо, парни! Ох, Нина, не обнимай так крепко, я все-таки женатый человек… Спасибо, Питер, спасибо, Марат… Кирилл Петрович, разрешите по такому случаю?..
– Разрешаю. Пауэлл, шампанского! Пол, на два слова… Для тебя еще одна новость: идешь на повышение. Курсы на Лунной базе, затем третьим помощником на «Европу». У капитана фамилия забавная… Верба… нет, Врба, Карел Врба. Слышал о таком?
Пауза.
– Нет, Кирилл Петрович. И с «Чингисхана» жаль мне уходить.
– Не жалей. Во-первых, служба есть служба, а во-вторых, знаешь поговорку: больше кораблей, больше друзей-приятелей? К тому же Врба – человек серьезный, а «Европа» – головной корабль новой серии. Целая планета, а не крейсер! Будут и другие такие корабли, так что получится у нас целая эскадра спецназначеиия. Возможно, ее готовят для защиты сектора лоона эо, но я слышал… хм… Ну, об этом пусть тебе Врба расскажет.
Околоземное пространство, верфь DX–51,борт крейсера «Европа», каюта капитана,2118 г.
– Вам тридцать, Коркоран, и вы уже третий помощник на моем корабле. Вы слишком молоды для такого ответственного назначения. Вы это понимаете?
– Да, сэр.
– Есть какие-нибудь мысли по данному поводу?
– Никаких, сэр.
– Может быть, вы считаете, что вас протежирует коммодор Литвин? Я знаю, что он расположен к вашей семье, а к вам относится как к сыну…
– Второе верно, а первое – нет. Коммодор Литвин не смешивает службу и личные дела. Не такой человек, сэр.
– Не такой, согласен. – Шелест бумаг. – Я ознакомился с описанием одной операции… Восемь лет назад, во время беспорядков в районе Лакхнау, туда перебросили группу курсантов в поддержку десантников. Часть группы, семь бойцов, столкнулась с превосходящими силами противника, один человек был убит, командир ранен. Вы его вынесли. Не просто вынесли – устроили засаду и перебили атаковавших бандитов. Похоже, вам было известно, сколько их и куда они пойдут. Это не единичный случай. Я просмотрел отчеты о прочих ваших подвигах… Особый тактический дар? Как вы считаете, Коркоран?
– Думаю, случайность, сэр. Иногда мне чертовски везет.
– Большой везунчик, так? Ну, предположим… – Снова шелест бумаг, затем на пленочном экране появляется какой-то текст. – Я не имею точной информации, Коркоран, но вы, кажется, знакомы с языком фаата?
– Сэр, это слишком трудный язык, с практически недоступной нам фонетикой. Боюсь, что не могу считать себя специалистом в данной области. Я изучал навигацию, пилотирование, системный анализ, медицину, работу с персоналом и…
– Хватит, хватит, лейтенант-коммандер! Ну что ж, ваша попытка втереть мне очки, как говорили в прошлом веке, была вполне достойной. Я ознакомился с вашим досье, с его официальной версией. Вот его копия. – Опять шелестят бумаги. – А здесь, – кивок в сторону экрана, – здесь другой документ, который получен от Секретной службы ОКС, и в нем вся ваша тайная генеалогия. Именно ей и куратору Зибелю вы обязаны столь быстрым продвижением по службе. – Пауза. – На вас возлагают большие надежды, Коркоран. Когда мы отправимся к звездным системам, где основали колонии фаата…
Пауза. Затем:
– Ответный удар, капитан? Вы говорите об этом?
– Да.
– И что я должен буду делать?
– Все, что потребует ситуация, Коркоран. Вы и Зибель – наши эксперты, знатоки языка, мировоззрения, обычаев фаата. Вы будете нашими переводчиками, консультантами, посредниками, а если придется – разведчиками во вражеском стане. Вероятно, вам дадут корабль, небольшое судно с контурным приводом, фрегат или корвет. Когда мы приблизимся к Новым Мирам фаата, вы проведете первую рекогносцировку. В определенном смысле вы должны вести и направлять те силы, которые мы туда пошлем.
– Кроме меня и Зибеля есть еще один эксперт, сэр. Моя мать знает немногое, но коммодор Литвин… Он не владеет языком, но был на Корабле, сражался с фаата, даже контактировал с квазиразумом и с тем странным созданием-метаморфом, с Гюнтером Фоссом. Он…
– Он будет нашим командиром, Коркоран. Если доживет и сохранит силы для этой экспедиции.
– Если доживет?
– Вы же не думаете, что мы отправимся завтра, на одной «Европе»? Заложены еще пять кораблей, и на строительство, если считать с обкаткой, уйдет семь-восемь лет. А коммодор Литвин уже немолод, и его здоровье… Впрочем, это вы знаете лучше меня.
– Я надеюсь, что он все-таки будет с нами. С ним спокойнее, капитан.
– Тут я с вами согласен. С ним спокойнее.
Глава 3
Сильмарри, система Гондваны
Час перед началом капитанской вахты Коркоран посвящал обходу корабля. Обойти «Европу», на которой он прослужил семь предыдущих лет, обойти вот так, на собственных ногах, было невозможно: каждая из двенадцати палуб огромного крейсера тянулась как минимум на километр и все они были забиты людьми, припасами, оружием и боевыми машинами. Если не считать полугодовых ревизий, «Европу» не обходили, а осматривали из ходовой рубки, где большой многофасетчатый экран показывал все коридоры, отсеки и трюмы корабля. Но «Коммодор Литвин» был малотоннажным судном, вполне доступным для пешей прогулки, и, совершая ее, прислушиваясь к тихому рокоту двигателей, впитывая эмоции и мысли экипажа, Коркоран ощущал чувство единства со своим фрегатом. Временами ему даже казалось, что дядя Павел шагает где-то за его спиной, молчаливый, бесплотный, но довольный: все же коммодор Литвин участвовал в этой экспедиции, хоть и не в облике живого существа. Зато он стал босвой единицей эскадры, кораблем, способным перепрыгнуть сотню светолет и нанести сокрушительный удар.
Обход начинался с отсеков, примыкавших к ходовой рубке. Сразу за ней, у левого борта, находились пункт дальней связи и вторая рубка с дублирующим управлением, а у правого – главный орудийный пост, связанный с аннигилятором и всеми средствами уничтожения, какими располагал фрегат. Дальше была кают-компания, самое большое помещение на корабле, не считая трюмов, сблокированное с камбузом и санитарным и медицинским модулями. Врач по штатному расписанию корабля не полагался, но Сигурд Линдер, кибернетик, знал медицинскую автоматику, да и сам Коркоран при случае смог бы управиться с реаниматором, кибердиагностом и с автохирургом. После камбуза шел недлинный коридор, обшитый пластиком под светлую сосну, с каютами экипажа по обе стороны. Он упирался в шлюзовую с диафрагмами люков, ведущих к орудийным башням, выходным камерам и на нижнюю палубу – проще говоря, в трюмы. За шлюзовой коридор выглядел поуже и победнее, без скрывающей металл обшивки, так как в этой части корабля располагались кибернетические агрегаты, лаборатория экспресс-анализа, блоки системы жизнеобеспечения с рециклером и установка искусственной гравитации, не требующие особых забот экипажа. В самом конце верхней палубы была еще одна каморка, реакторная, или инженерный пост, рабочее место Санчо Эрнандеса и Сигурда Линдера. За ее выпуклой переборкой, усиленной металлокерамическими плитами, начиналась труба разгонной шахты, к которой с двух сторон примыкали планетарные движки, а снизу – похожий на огромную спиральную пружину аннигилятор. Попасть туда можно было через технический лаз, но он, как и реакторная, являлся скорее данью традиции, нежели чем-то необходимым. Контурный привод, черпавший энергию из любых источников, от излучения звезд до единого поля Вселенной, практически не требовал обслуживания.
