— Она не рабыня, — ответил Кефру глухим от страха голосом. — Разве ты не видишь? Она ламийка. Я встречал ее раньше. Это одна из личных служанок царицы!
Нагаш помедлил.
— Наверняка нет, — произнес он, внимательнее вглядываясь в девушку. — Может, ее схватили во время налета на караван из Ливары или даже Махрака.
— Нет! — простонал Кефру. — Я видел ее во дворце! Какую рабыню выставят на продажу, не сняв с руки золотой браслет? — Забывшись, жрец схватил Нагаша за левую руку. — Я все время, тебя об этом предупреждал! Кто-нибудь, Шепсу-хур или Архан, окончательно обленился и повел себя беспечно! Схватил первую же, кто привлек его внимание, и теперь мы пропали! Царица не успокоится, пока не выяснит, куда делась ее служанка!
Нагаш стряхнул с себя руку Кефру и нетерпеливым жестом подозвал вторую группу аристократов, в которую, что интересно, входили и Шепсу-хур, и Архан.
— Быстро! — рявкнул он. — Давайте ее первой, ту, юную, с золотым браслетом на руке. Сейчас же!
Кефру в ужасе широко распахнул глаза.
— Но ты же не собираешься ее убивать? — спросил он.
Некромант сжал кулаки.
— А что ты думаешь, мы отошлем ее обратно во дворец после всего, что она тут видела? — прошипел он. — Соберись с мужеством, если у тебя от него хоть что-то осталось! Мы уже почти закончили. Еще неделя, от силы две, и все это не будет иметь никакого значения!
К удивлению Нагаша, Кефру отказался повиноваться.
— Ты не можешь этого сделать! — закричал он. — Я не…
Но прежде, чем он успел произнести еще хоть слово, с южной стороны тронного зала раздался свирепый окрик, а вслед за ним — удивленные и испуганные голоса сподвижников Нагаша. Толпа, стоявшая вдоль южной стены зала, словно отпрянула от яркого золотистого сияния, вспыхнувшего между двумя колоннами в самом центре помещения. Нагаш увидел во главе второй группы аристократов Архана, тащившего за руку юную служанку. Тот глянул направо и в ужасе побледнел. Всхлипывая от облегчения, девушка вырвалась и помчалась к сиянию.
Нагаш резко повернулся, кинулся к возвышению и быстро поднялся по разбитым каменным ступеням, чтобы увидеть всю мечущуюся в панике толпу. И тут же понял, что смотрит прямо в разгневанные глаза своего брата Тхутепа. Молодой царь был одет так, словно собрался на войну: бронзовая пластина на груди и плетеные кожаные перевязи на ногах и руках. В правой руке он держал сверкающий хопеш, а на голову надел золотой венец Сеттры. Тхутепа окружала дюжина его ушебти. Именно от них исходил яркий золотистый свет Птра, разгонявший жуткие тени тронного зала. Преданные тоже были в доспехах и с оружием, а на их красивых лицах застыла праведная ярость. В защитном кольце телохранителей, чуть позади царя, стояла, как всегда с царственной осанкой, Хапшур, верховная жрица Неру, сжимая в руке свой изящный посох и гневно глядя на суматоху вокруг. Слева от царя опустилась на колени юная служанка царицы, прижавшись лбом к каменным плитам пола.
Тхутеп заметил брата, и лицо его исказилось от ярости, смешанной со скорбью.
— Газид пытался предупредить меня насчет тебя, — сказал он Нагашу, и его властный голос прорезал шум в тронном зале, как ножом. — Он говорил, что ты представляешь опасность, и не только для меня, но и для Кхемри. И, боги, теперь я вижу, что все это время он был прав!
Нагаш холодно улыбнулся царю.
— Это ты источник всех бед, брат. Ты всегда был чересчур сентиментален, слишком боялся обидеть тех, кто тебя окружает. Хотел, чтобы тебя любили, — презрительно фыркнул он, — а если царь хочет править, его должны бояться!
Некромант широко раскинул руки, жестом обведя весь зал.
— Никто в Неехаре не боится тебя, брат, и меньше всех — я.
— Святотатец! — вскричала Хапшур, потрясая посохом. — Ты оскорбляешь богов, ты предал свой жреческий сан! Настал час расплаты!
Тхутеп направил свой меч на Нагаша и произнес:
— Бежать некуда, брат. Городская стража уже окружила пирамиду, и нам известны все выходы из нее. Именем Птра, Великого Отца, ты и твои приспешники арестованы. Завтра утром, когда взойдет солнце, вы предстанете перед судом и ответите за все свои преступления на храмовой площади Кхемри. И слуги богов вынесут вам приговор.
Среди соратников Нагаша послышались стоны отчаяния, но некромант ощутил только прилив ледяной ярости.
— Так ты хочешь расплаты, брат? — спросил он. — Да будет так.
Он вскинул руку и прокричал длинное заклинание, выпустив целый поток обжигающих, раскаленных стрел, пролетевших над головами его сподвижников и разорвавших на части Хапшур. Верховная жрица испустила всего один отчаянный вопль, когда ее тело раздирали на мелкие кусочки колдовские зубы. Тхутепа и его телохранителей залило фонтаном крови и ошметками мяса.
— Уничтожить их! — приказал Нагаш.
После такой демонстрации силы его приспешники не колебались ни мгновения. Они вытащили мечи и кинжалы и со всех сторон устремились на телохранителей царя, но, несмотря на то что люди Нагаша значительно превосходили их числом, они не могли победить сияющих ушебти. Наделенные сверхчеловеческой быстротой и силой, не говоря уже о боевом искусстве, юные преданные встретили аристократов мощным ликующим криком, и началась страшная битва.
Несмотря на юность и относительную неопытность, ушебти поражали своим мастерством и свирепостью. Аристократы падали, как скошенная пшеница, прежде чем успевали нанести хоть один удар, бой мог закончиться в считаные мгновения.
Нагаш прошипел Заклинание Жатвы и выпил всю жизненную энергию своих павших сподвижников. Чувствуя, как в его жилах кипит сила их душ, он снова вскинул руки и начал выкрикивать одно заклинание за другим. Стрелы летели в темноту, в плотный круг телохранителей, и каждая находила свою цель, с легкостью пронзая доспехи преданных и разрывая плоть и мышцы под ними. Ушебти шатались под ударами, но продолжали сражаться, верные клятве, данной Птра.
Приспешники некроманта сделались более осторожными, сосредоточив усилия на раненых телохранителях. Один из ушебти пошатнулся, когда стрела Нагаша впилась ему в правую щеку. Воспользовавшись этим, один из аристократов метнулся вперед и погрузил меч в горло телохранителя. Преданный упал, но его меч успел взлететь вверх и разрубить напавшего пополам. Оба испустили дух одновременно.
Нагаш выпивал души умирающих и продолжал направлять в преданных потоки смертельной магии. Когда ушебти устремились вперед, пытаясь за спинами людей Нагаша защититься от его заклинаний, он распахнул у них под ногами ямы тьмы. Они бросились назад, на надежный пол, и тогда он метнул в них обжигающее черное пламя. Ушебти приходилось обороняться не только от Нагаша; Архан и несколько наиболее успешных в магии приспешников присоединились к нему. Они метали острые стрелы в осажденных ушебти, поражали их с неожиданных сторон и тем самым давали шанс своим соратникам. Тхутеп все это время не сходил с места, криками поддерживая своих телохранителей. Он несколько раз попытался присоединиться к битве, но преданные отталкивали его назад. Их отвагой и верностью оставалось только восхищаться, но один за другим они погибали. Через несколько минут после начала сражения последний ушебти упал, вонзив меч в грудь одного из людей Нагаша.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
