Теперь побледнел сэр Гарт.
– Но откуда?..
– Откуда я знаю? Вы забыли, кем был мой муж. Не пытайтесь погубить меня, сэр Гарт.
– Гарт, это правда? – Каро была испугана. – Впрочем, не отвечай.
– Если живешь в стеклянном доме, не бросайся камнями, – проговорила Джорджи, сладко улыбаясь. – А теперь прошу прощения, мне хочется позавтракать.
На самом деле есть ей расхотелось, и она только выпила кофе. Как все неожиданно навалилось! Слава богу, что муж ничего не скрывал от нее.
Но кто их выследил и сообщил Гарту? Да не сразу, а целых две недели спустя!
Джесс все еще бился над загадкой, кто установил за ним слежку. И зачем?
Однако в Нетертоне никаких признаков слежки он не заметил. Видимо, нетертонский соглядатай оказался искуснее лондонского.
Джесс попросил Бена Вулфа провести секретное расследование. И сейчас, сидя за завтраком, знакомился с его письмом. Тот кратко сообщил, что главный шпик находится, по его мнению, в Ноттингемшире. Итак, ничего выяснить не удалось.
Джесс спустился в гостиную, когда Крэг доложил о миссис Чарлз Херрон с весьма срочным делом.
Сердце в его груди дрогнуло. Конечно, он примет миссис Херрон.
Она вошла в костюме для верховой езды, не забыв надеть даже маленький черный цилиндр с зеленой кокардой под цвет ее глаз.
– Вы, наверное, очень удивлены моим появлением, – сказала Джорджи несколько смущенно.
– Нисколько, – отозвался он. – Нет ничего естественнее вашего желания поговорить со мной еще раз. – И его правая бровь поползла вверх.
– Ой, Фиц! – рассмеялась она. – Неужели вас ничто не удивляет, ничто не волнует? Да?
– Кроме одной вещи, какой – вы знаете.
Джорджи потупилась, закусив губу.
– Из-за этого я и пришла. Случилось нечто ужасное. В тот день… нас видели.
Лицо Джесса мгновенно посерьезнело.
– Кто нас видел? Об этом уже знают? Джорджи покачала головой.
– Кто, не имею понятия. Сегодня утром сэр Гарт Мэннинг совершенно неожиданно сообщил мне.
– Сэр Гарт Мэннинг?
Джорджи кивнула.
– Он набросился на меня прямо в присутствии Каро. Мне подумалось, вы должны знать об этом.
– Скажите, миссис Джорджи, вы сознались?
– Не отрицала ничего. Чарлз говорил, что в таких случаях лучше не говорить ни «да», ни «нет».
– Как вы считаете, он не раструбит о нас по всему Нетертону?
Джорджи покачала головой.
– Я пустила в ход шантаж.
– Каким же образом?
– Чарлз незадолго до смерти поведал мне кое-что о сэре Гарте.
– Можете поделиться со мной?
Она рассказала.
– Значит, плут, мошенник и вдобавок вор, – в раздумье произнес Джесс, когда Джорджи закончила свой рассказ. – Скажите-ка, миссис Джорджи, это произошло до прихода почты?
– После. И вот что странно. Каро сказала, что за завтраком он молчал и лишь позже, примчавшись в гостиную, раскричался, махая каким-то письмом.
Джесс задумался. Он не стал говорить Джорджи о слежке в Лондоне, не хотелось ее совсем расстраивать. Но был уверен – шпик где-то рядом.
– Давайте выпьем чаю с булочками. Судя по всему, вряд ли дело получит огласку, но, если это произойдет, мы поженимся и будем любить друг друга, где нам захочется.
– Не шутите, Фиц, – укоризненно сказала она.
– Я не шучу. Предлагаю вам выйти за меня замуж.
– Знаете, Фиц, вы, наверное, считаете своим долгом позаботиться о моей репутации? Не беспокойтесь об этом.
Какая прелестная женщина, подумал Джесс и открыл было рот сказать это, но появился Крэг в сопровождении лакея, неся подносы с чайным прибором и сладкими булочками. На отдельном блюде горкой лежало печенье. Джорджи, увидев его, объявила, что оно называется «босвортские пышки».
– Это очень вкусное печенье, – объяснила ему Джорджи и со смехом добавила: – Слуги обычно приберегают его для себя, во всяком случае, наши.
– Ну, тогда это ваша заслуга, что нам его принесли, – проговорил Джесс. Он давно понял, что миссис Херрон пользуется любовью слуг в обоих домах – и в Памфрет-холле, и в Джесмонд-хаузе.
Напряжение, которое Джорджи испытывала, когда явилась в Джесмонд-хауз, исчезло. Они пили чай, шутливо подтрунивали друг над другом. Хорошо, что Джесс так хладнокровно отнесся ко всему ею сказанному, хотя… Все-таки женское чутье подсказывало, что его спокойствие деланое. Но говорить об этом она не стала.
– Сегодня я получил письмо, содержащее очень полезные сведения о банкире Боулби, и могу обещать, что неприятности у вашей невестки скоро закончатся. Но пока не говорите ей.
– Ни за что, – улыбнулась Джорджи своей заразительной улыбкой. – А вы получили приглашение от Фиртов на сегодняшни ужин? – спросила она, желая сменить тему разговора.
– Из собственных рук леди Фирт. Как я понял, в Нетертон приезжает ее брат и она желает представить его нам. Или нас ему. По ее словам, он джентльмен большой учености. И его величают доктор Мейнард Шоу.
По подвижному лицу Джорджи пробежала гримаса отвращения.
– Вы с ним знакомы?
– Даже слишком хорошо, – коротко ответила Джорджи. – Он плохой человек, – сказала она просто. – У меня есть основания полагать, что от него можно ожидать любой подлости.
В ее глазах блеснули слезы.
Джесс взял ее за руку.
– А если я пообещаю, что весь вечер буду защищать вас у Фиртов, миссис Джорджи, примете приглашение? В знак согласия дайте мне ваш хорошенький платочек, который у вас за поясом.
– О Фиц, – растроганно сказала Джорджи. – Хочу вас предостеречь – он очень хитер, так что вам самому может понадобиться защита.
– Я предупрежден, значит, вооружен. – Джесс не шутил. Он уже научился ценить проницательность Джорджи. При первом знакомстве она показалась ему натурой поверхностной, непосредственной и импульсивной, подверженной смене настроений. Однако чем больше он ее узнавал, тем больше убеждался: у нее сложный характер и жизнь ее в супружестве была нелегкой.
Джесс взял у Джорджи платок и, поцеловав его, закрепил в петлице своего щегольского темно-синего сюртука.
– Это в знак того, что я прощен, – проговорил он серьезно.
Вид у Джорджи был смущенный.
– Хорошо, – сказала она. – Я прощаю вас, но мы не вправе повторить тот день – это не только безнравственно, но и, как показали последующие события, опасно.
Она была так хороша сейчас, что Джесс чуть не забыл о своих благих намерениях. Ему захотелось обнять ее, но, взвесив возможные последствия, он сдержался.
Заложив руки за спину, дабы они не подвели его опять, он пошел проводить ее и помог сесть в седло.
– Вечером мы увидимся, я надеюсь, – сказал он. – И помните: у меня ваш знак. – Он коснулся петлицы.
