Читаем без скачивания Что мне делать без тебя? - Ирина Лобановская

- А кто ты? - пробуя погасить его вспышку, спросила Олеся. - Мне кажется, не пессимист...

- Как раз он самый, - буркнул Карен. - Только я подразумеваю под пессимизмом нечто другое. Это скорее попытка трезво разобраться во всем. Оптимизм ни в какие детали и подробности не вникает. А всего лишь попытка потому, что никому еще не удалось понять все на свете до конца. Но к нему, конечно, приближались, были совсем рядом...

- К концу познания? Но ведь это смерть живого! Такого конца нет!

Карен улыбнулся.

- Вероятно... Ну тогда стоит вернуться назад! Пойдем немедленно?

- Да, - засмеялась Олеся.

На столе все давно остыло.

- Боюсь, что ты чересчур далеко ушел от меня в своих анализах и наблюдениях. Поймем ли мы с тобой друг друга?

- Попробуем? - очень серьезно спросил Карен и доверчиво протянул ей руку.

Олеся вложила в нее свою ладонь, мальчик уверенно и крепко стиснул тонкие пальцы и усмехнулся.

- Сколько ты можешь промолчать на тему "старая Олеся и маленький Карен"?

- Мало, - честно ответила Олеся.

Карен снова улыбнулся в ответ.

- Ну, мало так мало... Все же попытайся растягивать промежутки между своими нелепыми выступлениями.

- Хорошо, - пообещала Олеся. - И ты тоже постарайся не слишком громко кричать на меня в следующий раз в случае такой необходимости.

- Постараюсь... Но ты ведь знаешь, я сумасшедший.

- Знаю, - спокойно отозвалась Олеся.

Карен засмеялся. Что может быть счастливее их одиночества вдвоем? Ее волосы разлетались по плечам, и над всем миром - лишь один чистый запах ее духов...

- Есть информация - я собираюсь сюда переехать.

Олеся прикусила губу. Вместе ходить в школу по утрам?.. Что и говорить, перспектива заманчивая... Карен угадал ее мысли.

- Я буду уходить раньше, прыгать в автобус, и никто ни о чем не догадается.

Ужин пропал окончательно. Олеся отодвинула в сторону сыр и спагетти.

- Карен, - с трудом сказала она, - твой отец приезжал сегодня в школу...

- Отец?! - неприятно изумился мальчик. - Что ему там было нужно?

- Можешь спросить у него. Он довольно долго сидел у директора. Вероятно, ввел Валерия в курс дела...

Карен хмыкнул.

- Оригинально... Как можно ввести в курс дела человека, который давно обо всем знает?

- Не иронизируй, пожалуйста, - взвинтилась Олеся. - Сейчас это ни к чему. Все очень нехорошо...

Карен быстро пересел поближе к ней.

- А я так не думаю. Директор достаточно благороден и умен. А моих родителей бояться смешно, они меня обожают.

- Но ведь отец поехал в школу... - Олесе ситуация не нравилась все больше и больше.

- Он доверяет порядочности, опыту и уму Малахова, - объявил Карен. - И он прав, несмотря на мое сложное отношение к директору.

- Значит, ты полностью доверяешь родителям... Поэтому рассказал им все...

- Ну да... Сказал себе, как всегда: "Сейчас я буду честным..." Не вижу никакого смысла держать их в неведении. Пусть все знают, что я люблю тебя! И ты обязательно будешь моей женой, как только я окончу школу! Ты ведь будешь моей женой, Леся?

Ответа ему не требовалось. Просто было необходимо еще раз подчеркнуть непреложность и неотвратимость грядущего события.

- Женой на какое-то время, - грустно уточнила Олеся. - Потом ты неожиданно прозреешь и увлечешься более молодыми...

- Опять!! Леся, ты опять?! Ты же мне пять минут назад обещала! - заорал Карен. - Почему я должен ими увлечься, объясни, в конец концов, если сама понимаешь!

- А Дина? - хитро спросила Олеся. - Не ее ли ты совсем недавно так нежно брал за ручку?

Карен заразительно расхохотался.

- Ты подсматривала? И ты ревнуешь меня к Дине? Знала бы она об этом! Просто замечательно! Не знаю, почему, но мне жутко нравится твоя ревность! Теперь я специально буду брать ее за ручку, чтобы подразнить госпожу Водяную. Отошли Полину спать, в конце концов...

Удивительное, волшебное, неповторимое одиночество вдвоем... Разлетевшиеся по плечам волосы Олеси, и над всем миром - только чистый запах ее духов...

Дина буквально приросла к Карену. Один его опрометчивый поступок совершил невероятное: девочка начала ходить за Кареном, как он когда-то - за Олесей. Причем за Диной постоянной тенью следовала Люда. Идиотическая ситуация раздражала и злила Олесю и очень забавляла Карена, играющего с девичьей влюбленностью неосторожно и безжалостно.

- Это изумительная развлекалочка для жизни, - хохотал он. - И ты, Леся, не мешай мне радоваться.

Можно ли было ему в чем-то помешать?!

Но самое интересное заключалось в том, что Люда и Дина неожиданно подружились. Их крепко спаяла общая неразделенная и бессмысленная влюбленность - прочная основа внезапной симпатии и жалости друг к другу. Девочки уходили теперь после занятий только вместе и вместе приходили утром, иногда даже держась за руки. Было смешно и грустно наблюдать со стороны тяжеловесную некрасивую Люду, которой надеяться было не на что, и хорошенькую, нежную Дину, продолжавшую верить в свои силы и абсолютно не подозревавшую, что надежд и у нее нет никаких.

Мальчик требовал во всем полной свободы действий, и дипломатия Олеси исподволь становилась дипломатией особого рода: как скажет - так и будет.

...Сон был цветной, увлекательный, с детективным сюжетом. Вероятно, в нем предполагалось две серии, но на самом интересном месте Олеся провела рукой по щеке Карена.

- Просыпайся, засоня... Пора... Вот если бы ты ночью спал, а не безумствовал, тогда бы тебе не пришлось так мучиться по утрам...

- Тогда мне пришлось бы мучиться по ночам, - бормотнул в полусне Карен. - А это значительно хуже. Каждый сам выбирает свои муки. Холодный душ - и все пройдет, я проснусь окончательно. Только бы доползти до ванной...

8

Поздно вечером Валерий добрался до аэропорта. Весь в огнях, он словно светился изнутри, как светлячок. Какие длинные, прекрасные тела у самолетов... Позади осталась предрождественская Москва, яркая, переливающаяся, радостная в допраздничной суете. Город покупал елочные игрушки, конфеты и вино. Все позади...

Позади прощание с Эммой и Семеном будто бы только на рождественские каникулы, а на самом деле - навсегда... Позади - брошенная на произвол судьбы школа, Глеб, Олеся, Джангировы... И теперь уже совершенно безразлично, что ждет его в Европе, как он устроится в Германии, чем будет жить и заниматься...

Малахов стоял, прислушиваясь и привыкая к неровной, неритмичной, слишком громкой мелодии, привязавшейся к сердцу. Еще одно Рождество, последнее на этой проклятой московской земле, где он ничего для себя не нашел. Теперь он сможет наконец остаться наедине со своей душой, которой давно не владел. Чувство к Олесе было сильнее его, потому что росло с каждым днем, незаметно становилось огромным, а Валерий совсем не менялся. Он словно остановился рядом с Олесей и с тревогой следил за нею. И чем дальше уходила она от него, тем оказывалась нужнее. Что он сделал для нее? Что он должен был сделать? И что он знал о ней? Да ничего... Поэтому ждал необыкновенного и надеялся на лучшее... Почему он не мог жить спокойно и безмятежно, как учил Глеб?..

Вчера директор заехал к поэту попрощаться. Вот без кого Малахову будет плохо в Европе... Глеб встретил Валерия с искренней радостью. Юрате была прелестна в шелестящем, серебряном платье. Тонкие ручки, которые она явно не знала, куда деть, неловко свисали по бокам.

- Знакомься, Валерий, - пророкотал поэт. - Моя новая пассия. Вся состоит из уступов, поэтому постоянно мне уступает и уступает. - Глеб хохотнул, довольный примитивным каламбуром. Юрате, не очень хорошо понимавшая тонкости русского языка, вежливо улыбнулась. - Когда ты вернешься? Я почему-то не люблю расставаться с тобой надолго.

"Никогда", - хотел ответить Валерий и пробубнил: - Скоро... Самое большее - дней через десять. Юрате пока тут тебя будет развлекать.

Новая пассия опять вежливо улыбнулась.

- Ну, это уж само собой разумеется! - пробасил поэт. - Попробовала бы она меня не развлечь! А почему моя старшая дочь совсем забыла своего любимого старого папочку? Ты ведь, наверное, видишься с ней? Что там происходит?

Малахов помрачнел.

- Да, в общем, ничего. В школе все хорошо. Полина здорова.

- А ты здоров? - поинтересовался Глеб, пристально вглядываясь в лицо лживого директора. - При чем тут Полина? Я спрашивал не о ней. Что случилось у вас с Олесей?

- Ледниковый период в отношениях, - неловко пошутил Малахов. - На Земле бывает не так уж редко. Но ведь ты темнишь и напрасно притворяешься Незнайкой! Разве ты не видел красивого мальчика у ее дверей?

- У ее дверей - да, - согласился поэт. - Но не в ее квартире. Тут есть некоторые нюансы. Или это уже произошло?

- Произошло, - нехотя, через силу подтвердил Валерий. - И не вчера. Поэтому Олеся старается тебя избегать. Делиться новостью ей, видно, не очень хочется. А я часто вспоминаю твои стихи. Знаменитый цикл о женщинах. Там было о красоте... Немного подзабыл начало... Как-то так:

...И вот тогда