Читаем без скачивания Аравийский рейд - Сергей Зверев

С пятисекундной задержкой приходит догадка о том, что посланный по берегу отряд – не единственный. Торопливо перемещаюсь к другому краю хребта…

С западной стороны в том же направлении следует другая толпа – человек пятнадцать-восемнадцать. Идут, изображая цепь, но выходит у них неважно. Я бы на месте пиратского командира первым делом прочесал овраг: пустил пяток человек по его дну и столько же – по верхней кромке склона. А уж оставшихся распределил бы по равнине – много ли нужно глаз, дабы узреть врага на ровном месте?

Но у этих вояк свои представления о тактике. Или о дисциплине.

Идут бесформенной гурьбой, не заглядывая в складки; автоматы – коромыслами на плечах; орут меж собой так, что некоторые звуки доносятся до верхушки хребта…

Впрочем, чего это я? Нам такое поведение на руку.

Проверив на всякий случай оружие, наблюдаю, как группа проходит над тем местом, где расположились мои товарищи. Потом подползаю к противоположному краю и слежу за первым отрядом, покуда он не скрывается вдали.

Опасность миновала. Перевожу дух и вытираю мокрое от пота лицо. Теперь можно и вниз к своим – в тенечек…

– Закуривай, Глеб Аркадьевич, – встречает счастливый Стасик.

Парням пришло в голову обыскать пиратского атамана; в карманах нашли бумажник и пачку сигарет с зажигалкой.

Подпаливаю сигарету, жадно глотаю дым.

– А фляжка с водой у него за пазухой не завалялась?..

Рассказываю мужикам о въехавших в Эйл машинах, о стоящем на рейде «Тристане», о прошедших мимо нас двух поисковых группах. И о том, что до моря отсюда меньше километра – стоит перевалить через хребет…

Четыре часа дня. До темноты – как до Мурманска. Отправляю Величко в разведку, а Торбина в дозор – на вершину горушки, откуда недавно спустился сам.

Стас возвращается часам к шести. Отдышавшись и теребя по привычке шрам на носу, докладывает:

– В общем, картина такая. Холм имеет вытянутую форму и тянется вдоль моря километра на два. Под ним с материковой стороны вьется наш овражек – я спокойно дошел по нему почти до деревушки.

– Та, от которой мы уезжали автобусом?

– Да. Там еще лодки на песке: рыбацкие разбросаны как попало, а пиратские стоят ровным рядком.

– Понятно. Значит, мы рядом с их базой…

В конце короткого совещания решаем взобраться наверх и выбрать наилучшее место для наблюдения. Ведь посланные на поиски пиратские группы должны вернуться обратно. До наступления темноты остается около четырех часов, и нам надлежит быть готовыми к любым сюрпризам.

Глава четвертая

Африка

Сомали; район городка Эйл

– Один отвлекает стрельбой с фланга и уводит пиратов от берега, остальные спокойно плывут к «Тристану»! – запальчиво фантазирует Величко. – Чем не план? По-моему, очень мудро.

– А как посоветуешь отвлекающему «счастливчику» потом добираться до судна? – язвительно интересуется Торбин.

Нет, этот план нас не устраивает. Качаю головой и подвожу черту:

– Мудрые, Стасик, пьют водку на могилах тех, кто хотел пить шампанское…

Мы сидим на верхушке оконечности хребта и обсуждаем нарисовавшуюся проблему. Полчаса назад из разведки вернулся Торбин и подробно изложил суть отнюдь не детской проблемы. Собственно, мы и сами не слепые – распрекрасно видим с импровизированного наблюдательного пункта, как не на шутку взбешенные нашей выходкой пираты заблокировали бухту. Да-да, заблокировали в буквальном смысле: вдоль берега пылает больше сотни костров с интервалом «хер проскочишь», по песчаной косе туда-сюда рыщут группы вооруженных парней в камуфляже. А пространство между танкером и пиратской базой патрулируют несколько лодок с включенными прожекторами. Ни о какой краже лодки не может быть и речи – обитаемое побережье со стоянками рыбацкого и пиратского флота кишит вооруженным народом.

Вот и сидим мозгуем, как теперь быть.

– Валера, – искоса поглядываю на спящего Хайера, – а у сараев народ толчется?

– У каких сараев?

– Ну, этих… которые дальше от воды, чем лодки.

– Мастерские и склады?

– Да.

– Не видел, Глеб, – темновато уже было. Но мысль твою просекаю.

Стасик слушает, не перебивает.

– А что еще остается? – пожимает плечами Торбин и раскуривает последнюю сигарету из реквизированной у Хайера пачки. – Днем вообще ни одного шанса не будет – нас расстреляют либо с берега, либо с судна.

– Это верно. И без пресной воды второй день не протянем.

– Мы-то выдержим, – передает он сигарету. – А вот сомалийский стратег загнется.

– Так что вы предлагаете? – не выдерживает Велик.

Делаю одну затяжку, вторую. Передаю ему бычок:

– Слушай сюда…

С наступлением темноты испытываем облегчение: изнуряющая духота сменяется приятной прохладой; жажда не уходит, но притупляется. К тому же в темноте мы чувствуем себя увереннее, привычнее. Правда, передвигаться приходится медленнее, ибо местность называется равнинной исходя из географического определения. А на практике мы постоянно спотыкаемся о кочки или проваливаемся в неглубокие приямки, так как в кромешной тьме на фоне более светлого грунта удается различить лишь темные пятна кустарника.

Ничего гениального в нашем плане нет – обычная операция с элементом отвлекающих действий. Стасик предлагал ее аналогию, правда, менее продуманную и остроумную. В наказание за легкомыслие он оставлен караулить Хайера. Мы с Валерой сбежали с высотки и, взяв курс на запад, чешем подальше от океана. Изредка контролирую время по простеньким часам Велика, взятых у него напрокат для пользы общего дела. Самому Велику наказано сидеть на месте и не покидать вершину хребта даже в случае массированного обстрела побережья кораблями НАТО.

Итак, перед нами стоит задача незаметного пересечения грунтовки и обхода рыбацкой деревушки с материкового тыла. Благодаря данному маневру мы окажемся у дальней околицы – там, где расположены пиратские маломерные суда и несколько сарайчиков, похожих на мастерские и хранилища топлива.

Днем наш путь к берегу пролегал по овражку, петляющему где-то севернее. Сейчас идем строго на запад и намного ближе к пересохшему руслу. Иногда в темноте мы замечаем огни городка Эйл и ориентируемся по ним.

Минут за сорок пересекаем «равнинный» участок, спотыкаясь, падая и перебирая богатый запас матерного арсенала. Наконец натыкаемся на дорогу – по ней нас везли на автобусе в Гарове. Перейти грунтовку не успеваем – справа появляются подмигивающие фары автомобиля.

Решаем пропустить. Прячемся за кустами у плавного поворота. Ждем…

Колтыхаясь на ухабах, мимо нас проплывает грузовик. Кузов полон горланящих солдат, а в кабине…

– Ты видел? – спрашивает Валера.

– Мужика рядом с водилой?

– Да. Тот, что прикуривал сигарету.

– Видел. Очень похож на Кравца.

– Мне тоже так показалось. В белой рубашечке… Похож, сволочь.

Поднимаемся, перебегаем через дорогу и скатываемся на дно сухого русла. Две трети пути пройдено. Остается забраться на противоположный склон и круто повернуть влево – к океану. До берега, по нашим расчетам, – метров восемьсот…

Мы на месте. Смотрю на подсвеченный экран электронных часов. На кружной путь до пиратской базы ушло около часа. На обратную дорогу хорошо бы сэкономить минут десять-пятнадцать.

Лежим с Валерой на песочке, глазеем по сторонам и держим наготове автоматы. Впереди по курсу три сарайчика, построенные этаким треугольником; за ними длинный ряд лодок. Еще дальше горит превеликое множество костров, меж которых сидят или бродят люди.

– Ни хрена себе! – хором простонали мы, впервые узрев эту партизанскую армию. – Откуда ж их столько понагнали?!

Ползем к сарайчикам. Шагах в тридцати-сорока от них тоже горит костер, вокруг расположилась охрана.

Оставляю Торбина следить за обстановкой, сам хитрым ужиком подгребаю к ближайшей постройке.

Осматриваюсь…

Нормально. Я лежу под дальней от лодок и костров стенкой. Сараюшка неплохо меня скрывает от дозора и патрулей. Конечно, если самые дотошные из них не решат проверить сараи со всех сторон.

Стенка жиденькая – трудились местные таджики. Тяну на себя угол фанеры и едва не отрываю весь лист. О как! Видать, в отсталой и дикой Африке за воровство наказывают должным образом, раз доступ к стратегическим запасам открыт любому. Это вам не Российская Федерация с ее парадоксами: чем больше украл, тем меньше вероятность быть пойманным.

Отгибаю лист, просовываю руку, ощупываю пространство внутри…

Деревянный ящик. Рядом в песке торчит лопата. Дальше что-то массивное, круглое… Бочка! Холодная металлическая бочка. Холодная – значит, наполнена жидкостью.

Осторожно подсвечиваю зажигалкой (вдруг бензинчик!), прищурившись, заглядываю внутрь.

– Не то, – прячу зажигалку, пристраиваю на место фанерку. – Двигатели нам не нужны. А в бочке… Хер их знает, что в этой бочке. Наверное, отработанное масло.