каких обстоятельствах? За что, за какие страшные непростительные прегрешения родственники пожелали предать её имя, – да и само её существование! – забвению?..
На эти вопросы (или хотя бы некоторые из них) Алекто рассчитывала получить ответы у нынешней графини де Лармор. Хотя, судя по последнему разговору с мадам Бертрадой, надежда на её искренность была слабой.
Перед тем, как войти в столовую залу, где в этот час могли находиться приглашённые на поминальную трапезу, Алекто замедлила шаг. Заставила себя выровнять дыхание, успокоиться – и только после этого шагнула за порог.
К её удивлению, за столом сидели только двое: хозяйка Бруиден да Ре и адвокат Хильден.
- Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы избавить вас от дальнейших хлопот, - говорил мэтр Хильден, изящным жестом расправляя складки висячих рукавов, вшитых в добротный жиппон из бархата. – Нужно признать, что обстоятельства сложились в вашу пользу: отныне, после смерти мадам Арогасты, ваши денежные расходы сократятся ровно наполовину. Договор о пожизненном содержании ваших сестёр подлежит пересмотру – и я займусь этим тотчас по возвращении в Лютецию. Но имейте ввиду, что, согласно эдикта короля Хильперика, после своего совершеннолетия мадемуазель Алекто станет единственной законной владелицей аллода. Вместе с правом владения на неё будет также возложена обязанность содержать мадам Оригону. И вас, мадам. Пожелаете ли вы уехать в Лютецию или остаться на Раденне, в любом случае ваше материальное благополучие будет зависеть от вашей дочери и, в каком-то смысле, от её мужа.
Адвокат привстал, одной рукой потянулся к куску пирога с гусятиной, а другую, с чашей, протянул слуге с кувшином эля.
Трапеза в память о погибшей сестре хозяйки дома была скромной для человека его положения, однако вполне пристойной для обитателей имения. В последнее время графиня и её дочь всё чаще – наравне со слугами – довольствовались трапезой, которая состояла из чечевичной похлёбки с размоченным в ней хлебным мякишем, козьим молоком, сыром и овощами. Иногда на столе бывала свежая рыба, реже – птица или дичь. Но этот случай был особенный, и Бертрада велела птичнице свернуть шею гусю, которого откармливали на праздник Самайна*; гусиными потрошками нашпиговали пирожное тесто, из чего получился отменный сытный пирог с румяной корочкой.
Адвокат с аппетитом уплетал пирог и вытирал руки о кусок полотна, который ему подавал проворный слуга.
Насытившись и утолив жажду превосходным элем, настоянным на местных травах, разомлевший гость стал разговорчивее.
- Но если вы не уверены в благосклонности мессира Данафрида де Туар, можно обеспечить ваше будущее, сделав приписку в договоре о пожизненном содержании. То есть вписать ваше имя в один ряд с именами ваших сестёр.
- Иначе говоря, вы предлагаете мне стать содержанкой моей дочери и будущего зятя, - с мрачным видом произнесла графиня; она нахмурилась, и складка у переносицы стала ещё глубже, ещё заметнее.
- Понимаю, такое положение кажется вам унизительным, - кивнул адвокат. – Тем не менее, исходя из личного опыта, я настоятельно советую вам позаботиться о своём будущем именно таким образом. Когда речь идёт о дележе наследства, мало кто вспоминает о родственных связях. Сейчас вы думаете, что Данафрид де Туар, наследник маркграфского состояния, не позарится на ваше имущество. Я же напомню вам, что Бруиден да Ре – лакомый кусок, и вряд ли Данафрид согласится добровольно делить его с вами. Поэтому я предлагаю вам позаботиться о своём будущем сейчас, пока это возможно сделать. Договор о пожизненном содержании, в котором указано, что наследник Дома папортников обязуется обеспечить ваше благополучие, единственное разумное решение. Мадам, я готов помочь вам и обеспечить успех этому делу...
Тут мэтр Хильден замялся и, пытливо посмотрев на Бертраду, прибавил:
- Однако мне понадобится ваше согласие.
- На что? – Тень набежала на лицо графини, и она вся так и застыла в напряжённой позе.
- Видите ли, для того, чтобы добиться желаемого, некоторые стряпчие действуют противозаконным образом. Что-то подчистить, что-то приписать... – Хильден снова помедлил и, взглянув на собеседницу исподлобья, осторожно прибавил: – Не каждый клиент захочет согласиться на подобные уловки.
- Если от этой маленькой хитрости зависит моё будущее благополучие, то я согласна, - решительно произнесла графиня.
- Дело связано с большим риском... – За этими словами адвоката последовало красноречивое молчание.
- Какова цена вашей услуги? – Правильно истолковав его намёк, осведомилась Бертрада.
Хильден назвал требуемую сумму и, не дав графине опомниться, бодро пообещал:
- Я возьмусь за это дело немедленно! – Он даже потёр ладони от удовольствия. – Договор с подписью графа Харибальда де Лармор у вас?
- Сейчас принесу, - с этими словами Бертрада вышла из-за стола.
Проводив её глазами до лестницы, мэтр Хильден увидел стоявшую у двери Алекто. Не будучи уверенным в том, что девушка слышала не весь разговор, адвокат заметно смутился. Но затем, преодолев смущение, спросил:
- Мадемуазель, разве вы не разделите с нами трапезу в память о вашей тёте Арогасте?
- Мэтр, я хочу поговорить с вами о человеке, которого моя мать наняла управляющим по вашей настоятельной просьбе, - прямо заявила Алекто, не двигаясь с места. – Как давно вы знакомы с Сораном? Где, в каких семьях он служил мажордомом до того, как приехал на Раденн?
- К чему все эти вопросы, мадемуазель? – Мэтр Хильден недовольно выгнул бровь. – Вы недовольны тем, как мессир Соран относится к своим обязанностям мажордома?
- Я подозреваю Сорана в склонности к воровству, - выпалила Алекто, дав себе слово говорить с адвокатом начистоту.
- Это очень серьёзное обвинение, - заметил Хильден весьма сухо. Или, может, как показалось Алекто, он пытался за этой сухостью скрыть своё беспокойство?
Алекто не успела ответить ему: сзади кто-то потянул её за рукав. Девушка обернулась и увидела взволнованное раскрасневшееся лицо Катрин.
- Мадемуазель, вы можете уделить мне минуту вашего времени? – Служанка смотрела на Алекто с горячей мольбой, так что ей невозможно было отказать.
Извинившись перед адвокатом и пообещав продолжить разговор, Алекто последовала за ней в гостиную.
- Я услышала, как вы называли имя Сорана, - шёпотом заговорила Катрин, - и подумала, что вам нужно узнать кое-что о нём. Он очень странный человек! Когда вы с мадам графиней ушли в церковь, Соран бросился снимать все картины, которые висят над лестницей. Я наблюдала за ним отсюда, из тени, и он меня не видел. Зато я видела, как он разглядывал каждую картину со всех сторон и даже
