– Да, дети мои, – проговорил он на испанском, отирая рукавом лоб. – Заставили вы меня попотеть. Но слава Иисусу и Деве Марии, все позади. – Он мелко перекрестился.
У Ромки вытянулось лицо. Очень уж этот церковный говор и крестное знамение плохо вязались с внешностью их спасителя. Разве что голос… Мужчина угадал его мысли.
– Позвольте представиться. Херонимо де Агильяр, монах-францисканец. Путешественник и исследователь этих мест. Правда, не совсем по своей воле. – Он грустно улыбнулся.
– Дон Рамон де Вилья. – Ромка отвесил изящный полупоклон и, как учил князь Андрей, подставил голову.
Новоявленный священник скорее по привычке, чем по долгу осенил его крестным знамением.
– Святой отец, а где ваша сутана, что вы делаете в этом месте и почему нас спасли?
– Почему спас – это понятно. Христианское сострадание. Тем более что вы мои соплеменники, хотя не могу сказать, что ко всем ним я отношусь с одинаковой теплотой и смирением.
– А почему они хотели нас убить?
– Не убить, а принести в жертву богам. Вы оба, особенно вот этот человек, – он указал на Мирослава, сохраняющего мрачное молчание, – похожи на великих воинов и посланцев богов. К сожалению, чужих. А такая жертва должна очень сильно порадовать их бога.
– Да что ж это за бог такой?
– О, это очень злой бог. Ему и его чадам чуждо милосердие и сострадание. Они убивают любого встречного и съедают его. – Священник снова перекрестился. – Иногда вырывают печень или легкие у еще живого человека и едят прямо у него на глазах.
Ромка поперхнулся и быстро перевел суть сказанного Мирославу.
– А спроси-ка его, почему он водится с такими кровавыми упырями. – В глазах воина зажглись суровые огоньки.
Ромка перевел.
– О, я с ними не вожусь, – улыбнулся монах. – Я приплыл на остров из другого места. С континента. Просто услышал, что тут недалеко проходит корабль, вскочил в пирогу и поплыл. Успел, вижу, вовремя.
– Спроси его, почему он сменил сутану францисканца на индейское облачение.
– А почему вы не в сутане, а в индейском наряде? – смягчил вопрос Ромка.
– Видите ли, юноша, я уже много лет живу среди индейцев. Сутана поистрепалась, и я вынужден был переодеться, – улыбнулся де Агильяр.
– Долго? И как вы сюда попали?
– Корабль, на котором я шел, вышел из Панамы. На пути в Санто-Доминго буря выкинула нас на рифы около одного из островов. В отлив каравелла опрокинулась, мачты сломало, снасти порвало. Те, кто выжил, с трудом выбрались на берег, многие утонули, не успев скинуть кирасы. Там нас встретили недружелюбно настроенные индейцы, пришлось с ходу вступить в бой. – Он потянулся к шее жестом, которым священники обычно поправляют воротничок, но наткнулся на перья накидки и отдернул руку. – У нас остались только мечи да кинжалы. Но и у туземцев, к счастью, не оказалось луков, только копья и ножи, поэтому мы успешно отразили их первый натиск. Потом последовали второй и третий. К ночи нам удалось загнать их обратно в лес. Мы смогли разбить лагерь и провалились в глубокий сон, даже не удосужившись выставить часовых. К счастью, индейцы в темноте не воюют, и к утру мы проснулись живые и невредимые. Но с рассветом они снова кинулись на нас. Мы дрались как тигры, спина к спине, по колено в крови, но врагов было слишком много.
В голосе де Агильяра послышалась дрожь. Даже сейчас, через восемь лет, ему было тяжело вспоминать эти несколько дней.
Совладав с собой, он продолжил:
– Кого убили, кто попал в плен. Надо сказать, те, кто попал в плен, могли позавидовать мертвым. Мы долго слышали в ночи их крики. От моей команды на тот момент осталось всего восемь человек. Потом пять, потом четыре, потом двое. Но мне и моему другу Гонсало Герреро повезло. Мы сумели пробраться в глубь страны и поселиться в городе. – Он произнес длинное переливчатое название, которое никто из присутствующих не смог бы повторить с первого раза.
– А велик ли тот город?
– Да, велик. Жителей там несколько тысяч, водопровод, сады, крепостные стены. Золото? Да, золота очень много. Так вот, Гонсало взял жену из туземок, которая родила ему двоих сыновей.
– А неужели возможно человеку зачать ребенка с туземкой? Говорят, они как звери, вроде обезьян, – спросил Ромка, в аистов не очень-то веривший, но в целом плохо осведомленный о механизме деторождения.
– Да бросьте, – оборвал его де Агильяр. – Такие же люди, как и мы, только не так испорчены цивилизацией. Они почти не пьют хмельных напитков. У них нет дурных заболеваний вроде сифилиса, нет оспы, чумы, холеры. Правда, есть привычка засовывать измельченные листья местного растения – табака в специальные деревянные трубки, поджигать его и вдыхать получающийся дым. Насколько я могу судить, это очень вредит их здоровью, поскольку некурящие могут бежать значительно дольше и быстрее, чем курящие. Но в целом они сильнее и проворнее обычного европейца. А вы бы видели их женщин… – Священник помолчал, очевидно вспоминая прелести местных красоток, потом решительно продолжил: – Вождь, оказавший нам столь радушный прием, предлагал мне самых красивых женщин своего племени, но я остался верен церковным клятвам. В конце концов он настолько убедился в моей честности, что назначил хранителем своего гарема.
Ромка не смог сдержать ехидной улыбки. Рассказчик бросил на него уничтожающий взгляд:
– Видимо, из-за этой высокой должности местные дикари меня и уважают.
– А вы тут уже бывали?
– Да, по делам, связанным с моей службой, я посещал эти места с посольством и большим отрядом в придачу, – улыбнулся де Агильяр.
Ромка коротко переводил Мирославу суть беседы.
– Спроси его, за посланцев каких богов нас приняли.
Ромка перевел.
– Дети мои, у индейцев есть поверье, что древний бог Кетцалькоатль был высок и бел лицом. Когда-то он ушел на восток, и с тех пор все ждут его возвращения. По преданию, когда он или его потомки вернутся в эти земли, тут наступит рай. Так случилось, что с востока пришли мы. Нас было мало, но у нас были бомбарды и фальконеты, способные метать гром и молнии, шпаги, с легкостью протыкающие их доспехи, латы и шлемы, выдерживающие удар самой тяжелой палицы, вино, сваливающее с ног любого, даже самого сильного воина. Наконец, у нас были знания. Астроном рассказал Колумбу, что скоро случится солнечное затмение, и тот пообещал туземцам погасить солнце, если ему не дадут еды и воды.
– И погасил! – воскликнул Ромка. – Я читал об этом в труде Рамона Пане, монаха ордена святого Иеронима.
Священник с уважением взглянул на юношу, который не только был обучен грамоте, но и читал такие серьезные книги.
