Читаем без скачивания Артём - Генрих Боровик

Гроб с телом стоял в самом центре храма, и только тихий голос монахини, читавшей псалтырь, нарушал чудовищную тишину. Его руки спокойно лежали на груди. Я знала эти руки очень хорошо. За шесть лет, что мы работали вместе, мы тысячи раз обменивались рукопожатиями. Я подошла и прикоснулась к ним. Они были холодны, - первый раз в жизни они были так холодны. Первый и последний. Тогда я ещё не осознавала, какую роль сыграл этот человек в моей жизни и как тяжело и страшно будет жить без него. Кто-то подошел ко мне и сказал: он называл вас своей ученицей. Может быть, только тогда я поняла, что сегодня прощаюсь со своим Учителем, человеком, сформировавшим мои взгляды, научившим меня работать, познакомившим меня с интереснейшими людьми. Он был для меня самым первым советчиком, находившим ответ на любой вопрос. Всякий раз, когда мы приходили к нему на летучки, он вставал из-за стола, жал всем руки и как-то таинственно и обаятельно улыбался, когда входила я. Мы с ним даже шутили на этот счет. Мы часами обсуждали планы телекомпании, удачи и провалы. Он никогда не повышал голос, но одной фразой мог сказать все, что он думает о твоей работе, - и ты выходишь или окрыленный, или рыдаешь в подушку всю ночь. Так случилось, что с нашим приходом в телекомпанию Артем практически отошел от телевизионных дел, доверив нам судьбу программы. Он изредка снимал, как правило, это были портретные программы, и, если наш герой находился в Москве, то Артем привлекал меня в качестве соавтора. Для меня это была необыкновенная школа. Первый раз мы с ним снимали Виктора Суходрева - переводчика, более тридцати лет проработавшего с первыми лицами нашей страны. Артем снял очень большое интервью, а мне пришлось делать все остальное. Я как-то по-особому относилась к нашему совместному творчеству. И так случилось, что озвучка программы, после которой Артем должен был приехать на просмотр, пришлась на день моего рождения. В полевых условиях монтажной мы и решили отметить сие событие. Я принесла бутылку мартини, шоколадные конфеты и две баночки красной икры. Мы сделали бутерброды, и тут приехал Тема. Мало того, что он был голодный, - у него чудовищно болел зуб. Я поняла, что это конец: что бы мы ему сейчас ни показали - больной зуб и пустой желудок сделают свое дело. Я немедленно предложила ему вермут и поставила перед ним поднос с бутербродами. Я помню только одно: Тема смотрел программу, а мы смотрели на Тему - он съедал один бутерброд за другим, холодное спиртное, казалось, сняло зубную боль и он увлекся программой. Когда пошли титры, он захлопал в ладоши и поздравил нас с удачным эфиром. Наверное, это был лучший подарок, который мог сделать мне Тема на день рождения. А потом была семья Ельцина, в которой мы провели весь день. Я спрашивала Артема, зачем мы это делаем, ведь нас никто не просил принимать участие в предвыборной компании, он ответил совершенно искренне, что сейчас он просто думает о будущем своей семьи, он не видит альтернативы Ельцину. Последним эпизодом съемок был теннис. Артем играл с внуком Борей и буквально на первых же минутах игры сильно подвернул ногу. Съемка закончилась, и нас попросили быстро собраться и уехать. Артем даже не успел переодеть шорты - мы сели с ним в машину, закурили, и он спросил, что я думаю о семье Президента. Я ответила, что за целый день мы не узнали о семье ровно ничего. Он согласился со мной.

Тема был строгим Учителем. И когда мы получили ТЭФИ, мне ничего не пришло в голову, как крикнуть со цены именно ему: "Артем мы сделали это!" Это было в некоторой степени доказательством того, что мы работаем не зря и нас смотрят, любят и ценят. Больше мне это крикнуть некому.

В марте этого года мне исполнилось тридцать лет. Я много думала о том, как он придет ко мне на день рождения, как будет весел, как скажет мне что-нибудь короткое и пронзительное. Он не пришел. Его уже тогда не было с нами. Мы сидели за столом и первый бокал подняли не чокаясь. На стене висела его фотография, с которой он улыбался, глядя на нас. Я каждый день смотрю на эту фотографию, я разговариваю с ним, а он молчит. Я часто езжу на его могилу и стою подолгу. Тема очень любил нас. Он чувствовал ответственность ещё с тех пор, как подобрал нас, когда мы ушли из "Взгляда". Он поверил в нас, и всякий раз, когда надежда, казалось, навсегда покидала наши сердца, мы приходили к нему и он находил такие слова, после которых хотелось жить и работать дальше. Однажды он сказал мне, что самое интересное в жизни - это человек. Именно поэтому он не переставал удивляться и восхищаться, говоря о людях, а кто-то вызывал у него отвращение и содрогание. И в этом таился великий интерес, которым он заразил и нас.

Мои ноги промерзли до кости. Руки, закапанные воском, теребили цветы. Хлопнула крышка гроба. Все. Я взглянула на небо - оно было в тот день голубое-голубое и быстро неслись облака. Мне показалось, что там, под крышкой, осталась частица моего сердца и он навсегда унес её с собой. И может быть, всякий раз, приходя на Темину могилу, я хочу, чтобы он вернул мне кусочек моего сердца. А он не отдает. И не отдаст его никогда.

Василь Быков Лучший представитель новой российской журналистики

Артема Боровика я случайно встретил единственный раз в жизни вскоре после его возвращения из длительной журналистской командировки в армии Запада. К тому времени он напечатал несколько очень интересных материалов об американцах - солдатах и офицерах, материалов, поражавших непривычной для нашей прессы объективностью взгляда, а главное - новизной в изображении потенциального противника, как принято было у нас выражаться. Важно, что написаны они были вполне бесстрастно, со знанием дела и журналистским блеском. Миллионам читателей нашей страны было внове узнать, что армии Запада (американская, да и Бундесвер тоже) - это организмы хотя и сохранившие многие родовые черты традиционной армии, но давно ставшие продуктом нового, демократического общества, сила которого не только в его экономическом потенциале, но и в потенциале свободы. Альтернативный и добровольный принцип, положенный в основу формирования таких армий - лучшее тому подтверждение.

Журналист Артем Боровик - лучший и, несомненно, самый удачливый представитель новой российской журналистики, взрощенной на демократической волне, так бурно и высоко вознесшей лучших представителей этой профессии в постсоветское время. Созданный им ежемесячник явился едва ли не самым популярным изданием не только в России, но и во многих европейских странах. На его страницы щедро выплеснулось немало поразительных свидетельств о черных и грязных делах, восемьдесят лет творимых большевистской кликой, а затем и её наследниками. Само собой разумеется, что такого рода разоблачительные тенденции печатного органа не могли не породить врагов, по обыкновению не брезгующих средствами для устранения своих противников. Опыта такого рода им было не занимать.

Очень жаль, конечно, Боровика-журналиста, Боровика-человека, одного из тех, кто подавал надежды на необратимость демократических преобразований России, которые совершаются с таким трудом. Совершенно определенно, что его гибель и ещё задержит это обновление. На сколько - не имеет значения. Дело, которому служил Артем Боровик, в конце концов победит, потому что это дело будущего, а не затхлого, преступного, кровавого прошлого.

Аркадий ВАЙНЕР

ЗВЕЗДНЫЙ МАЛЬЧИК

Середина 60-х. Лето, Коктебель, Дом творчества писателей. Море всегда теплое, спокойное, ласковое. Знаменитая бухта, обрамленная древними скалами и невысокими лесистыми холмами; кавказское буйство красок здесь как бы неуместно - все окрест в мягких, пастельных тонах...

Первые наши книги, первые фильмы, первое, ещё робкое, осознание своего места в литературной жизни.

А рядом - люди, уже ставшие легендой. Булат Окуджава и Василий Аксенов, Юлиан Семенов и Григорий Поженян, Сергей Наровчатов и Давид Кугультинов, Расул Гамзатов и Женя Евтушенко... Да не перечислить всех этих знаменитых имен!

А мы, "первопутчики", открыты знакомствам, приятельству, распахнуты навстречу дружбе. Вечерами большой компанией поднимаемся на плоскогорье в отрогах Карадага: пикники с шашлыками, шутливые конкурсы на "импровиз": лучший рассказ, песню, стихи, розыгрыш. Сидим под ослепительными звездами до рассвета, поем, читаем, танцуем под легкую ароматную "изабеллу" из соседней деревни, кое-кто "позволяет" себе кальвадос, горящий синим пламенем. Мы пьяны, - от молодости, у которой впереди целая жизнь, и обязательно счастливая, безоблачная, а главное - бесконечная!..

Посредине срока, когда все уже перезнакомились и передружились, в столовой Дома творчества появилась новая "звездная" семья - Боровики. Генрих уже тогда был известен всему свету: драматург, публицист, крупнейший журналист-международник...

Красивая пара - высокие, видные, улыбчивые. Под стать им и детки: Мариночка и Тема.