В-четвертых, в России до сих пор существует институт призывной армии. В результате ежегодно около 300 тыс. молодых людей оказываются за пределами рынка труда.
В-пятых, в России очень низкая внутренняя мобильность населения. Согласно данным Института демографии Высшей школы экономики, если в 1990 г. во внутренней миграции было задействовано 4,3 млн жителей РСФСР, то в 2010 г. — лишь 2,1 млн граждан Российской Федерации.
Реструктуризация государственных корпораций, глубокая перестройка бюрократического аппарата, полная отмена армейского призыва, радикальная либерализация рынка труда, стимулирование внутренней миграции — все эти меры окажут сильное воздействие на российский рынок рабочей силы. Внедрение миграционных барьеров для стран Средней Азии и Закавказья не станет барьером на пути экономического роста. Наоборот, это поспособствует технологическому обновлению секторов экономики, в которых заняты работники, не обладающие высокой квалификацией. Вместе с тем необходимо отменить въездные визы для граждан стран — членов ОЭСР. До тех пор, пока Россия закрыта от развитого мира, ни о какой модернизации не может идти речи.
Весьма красноречивым является еще один показатель эффективности государственной политики в области труда: оказывается, средний класс в России пополняют в основном чиновники и силовики. Доля квалифицированных специалистов рыночного сектора, частных предпринимателей и интеллигенции постепенно вымывается за счет быстрого роста доли бюрократов и силовиков.
Подобная ситуация соответствует сложившейся структуре экономики с высокой долей госсектора и практикой перераспределения доходов за счет бюджета, а не поддержки предпринимательской инициативы, пришли к выводу в НИСП. К среднему классу, по последним оценкам НИСП, относится 18,9 % семей. За 2004–2011 годы он рос примерно на 1 процентный пункт ежегодно — намного медленнее, чем росла экономика (ВВП на душу населения за этот период утроился).
В профессиональной структуре среднего класса сократился рыночный сектор и вырос государственный (кроме бюджетников): чиновники, силовики, руководители и специалисты госсектора формируют до 20 % российского среднего класса. Это на треть больше, чем в 2007 году.
К среднему классу исследователи причисляют тех, кто соответствует двум критериям: материально-имущественному (доход, имущество, наличие сбережений, жилищные условия) и социально-профессиональному (высшее образование, занятость умственным трудом).
В европейских странах образование вносит максимальный вклад в структуру неравенства населения по доходам, в России же такая связь есть, но она крайне невелика. Главный барьер на ее пути — межрегиональные различия, концентрация успешных рабочих мест в нескольких населенных пунктах, и это прямое следствие структуры экономики, где самая надежная технология повышения благосостояния — переехать в Москву.
Предпринимательская инициатива снижается, что отражается и на структуре доходов: доля доходов от предпринимательской деятельности с максимума в 18,6 % в 1993 году сократилась до 9 %. Зато по уровню распределения российская экономика превзошла СССР: доля социальных выплат в структуре доходов населения выросла до 18,2 % против 16,4 % в 1985 году.
Дальше идти по этому пути проблематично: экономика вплотную подошла к стагнации, и у государства может просто не хватить ресурсов. Россияне не стремятся открывать свой бизнес, мечта большинства — стать чиновником. Лишь 7 % россиян вовлечены в предпринимательство. Остальные даже не рассматривают для себя такую возможность. Такие цифры содержатся в ежегодном национальном отчете «Глобальный мониторинг предпринимательства. Россия 2012». 2012 год отличился уменьшением по сравнению с 2011 годом намерений новичков прийти в бизнес. Таких 2 %. Более низкого показателя по возможному притоку свежих сил не было зарегистрировано не только в других странах, но и в самой России с 2006 года.
Если еще в 2010 и 2011 годах студенты демонстрировали заметный уровень предпринимательских намерений (8,5 и 5,7 % соответственно), то в 2012 году только 1 % отметил, что в ближайшие три года планируют открыть собственное дело. Гораздо привлекательней сейчас для молодежи госслужба и наемная работа в крупных компаниях.
Причины непопулярности предпринимательства в России объясняются не только структурой экономики, но и негативной оценкой населения возможностей и условий для бизнес-старта. Только 13 % опрошенных оценивают эти условия как благоприятные. 20 % российских предпринимателей вообще не планируют создание новых рабочих мест. Это в два раза больше, чем в 2011 году.
Кроме того, российские предприниматели выбирают те сферы деятельности, которые обеспечивают быструю окупаемость вложений и не предполагают существенных инвестиций. 45 % малых компаний в 2012 году навсегда ушли из бизнеса. Половина из-за отсутствия финансов. В 2013 году исход может продолжиться.
Зато бизнес-активность среди мигрантов в России составляет 7,4 %, что выше, чем среди россиян (только 4 %). Мигрантов, которые предпринимали в последний год попытки по созданию бизнеса, вдвое больше, чем «местных» предпринимателей — 5,3 % против 2,4 %.
* * *
О том, что проблема миграция требует немедленного решения, вопиет каждая строчка открытого письмо Президенту РФ руководителя портала Superjob. ru Алексея Захарова, известного эксперта в области трудоустройства (Superjob.ru — крупнейший российский портал по поиску работы и сотрудников. Ежегодно более миллиона человек находят работу с помощью Superjob.ru):
«Уважаемый господин Президент!
Вы ставите задачу создания 25 млн «хороших и высокооплачиваемых» рабочих мест к 2020 году. Это замечательная задача, и мы как работодатели обеими руками «за».
Но реальная политика, проводимая в области кадров, ведет к тому, что к 2020 году будет создано дополнительно 25 млн рабочих мест для низкоквалифицированных мигрантов. Это в добавление к тем 10–15 млн рабочих мест, которые созданы для них уже сейчас.
В результате проводимой государственной политики в ближайшие десятилетия количество привлеченных из-за рубежа низкоквалифицированных мигрантов составит более половины экономически активного населения страны.
Мы, конечно, понимаем, что взят курс на инновационное развитие России. А что такое инновация? Это повышение конкурентоспособности за счет применения передовых методов управления производством, снижения издержек и т. д. и т. п.
В этом смысле привлечение большого количества низкооплачиваемой и низкоквалифицированной рабочей силы, работающей к тому же в большинстве своем вне правового поля на рабских условиях, — это безусловная инновация, позволяющая организациям снижать издержи и становиться конкурентоспособнее.
Это отличное решение! Но оно делает абсолютно неконкурентоспособными десятки миллионов наших сограждан. Они уже сейчас не могут конкурировать на рынке низкоквалифицированного труда.
Не может и не должен гражданин России конкурировать за рабочее место и нищенскую зарплату с приезжим из Средней Азии. Не готовы и не должны граждане России жить в скотских условиях по 20 человек в комнате, получая за свою работу мизерную зарплату. И наши граждане не хотят.
Но, подчеркиваю, это не означает, что они не хотят работать. Они не хотят работать за зарплату, которая не позволяет родить и вырастить детей, нормально питаться и лечиться. Более того, по данным наших исследований, уже сегодня реальную конкуренцию с приезжими из Средней Азии ощущают 18 % наших сограждан.
Но это в целом, а среди низкоквалифицированной российской молодежи и низкоквалифицированных людей старшего возраста о конкуренции заявляют уже почти 25 %! Это страшные цифры, господин Президент!
Какие мы имеем плюсы от привлечения десятков миллионов низкоквалифицированных мигрантов? Я не вижу ни одного.
Мы размываем российскую культуру (подчеркиваю, не русскую, а российскую). Неконтролируемая миграция создает проблемы не только в Москве и других «русских» мегаполисах — в наших «мусульманских» регионах приток дешевой рабочей силы из-за рубежа создает те же трудности.
Мог ли кто-то десять лет назад представить, что в московских школах будут классы, где дети плохо говорят по-русски или совсем не владеют государственным языком? Сегодня это реальность.
Если поток не остановить, то через непродолжительное время появятся школы и районы, где будет сложно услышать русскую речь. Еще пять лет назад в русском языке не существовало слова «Москвабад». А сегодня это уже и за шутку не воспринимается.
О какой современной экономике и ее развитии может идти речь при использовании рабского труда? О каких прорывах мы говорим, если среднестатистический человек, проживающий на территории России, через двадцать лет будет с трудом читать и говорить по-русски?
