Я неопределенно пожала плечами. Если он меня ждал на морозе, мог позвонить, я предложила бы ему подняться и подождать прямо в квартире. А так сделал мне выговор, будто маленькой девочке.
Мы прошлись по улице до ближайшего кафе. Я с Аней часто сюда заходила и знала почти все меню наизусть. Мне очень хотелось заказать стейк, так как во время учебы мы питались супами и бутербродами, почти без мяса, но я сомневалась в правильности выбора – все-таки свидание, вдруг Стас чувствует себя обязанным заплатить за меня?
Стас посматривал на меня поверх меню, я решила не думать и заказать дешевый салатик. Если достанет кошелек – не хочу быть обузой.
– Расскажи о себе, – попросил он.
– Что тебя интересует? – смутилась я. – Где родилась, в какую школу ходила?
– Начнем с этого.
Стас, видимо, подходил к поиску девушки основательно и серьезно. Он скрупулезно расспрашивал меня о прошлом, время от времени задавая уточняющие вопросы, и внимательно слушал ответы.
Сам он жил с рождения в Краснодаре с родителями и старшей сестрой. Сестра вышла замуж год назад и сразу родила, теперь молодая семья ютилась вместе с ними в отдельной комнате. Мама рада, а самому Стасу приходится заниматься в библиотеке, так как дома обычно очень шумно.
Его интересовало, хорошо ли я учусь и каковы мои планы на будущее. В частности, когда начну зарабатывать.
– Я собираюсь начать работать уже на втором-третьем курсе, – сказала я, разрезая огурец на кусочки поменьше. – Я слышала, что местный офис Майкрософт набирает студентов на неполный рабочий день. Говорят, условия неплохие: гибкий график и зарплата не маленькая.
Стас, видимо, оживился и заулыбался. Он еще немного поинтересовался моими увлечениями. Я рассказала, что люблю танцевать, до университета ходила несколько лет на кружок бальных танцев. Я не могла похвастаться многочисленными хобби – мама обучала меня игре на пианино, но когда я взбунтовалась лет в восемь, перестала настаивать. Папа следил, чтобы я ходила на курсы английского, и даже в период крайней нищеты просил у знакомой учительницы, чтобы она со мной занималась, а взамен он покрасил ей квартиру и отремонтировал сантехнику.
Часов в одиннадцать я сказала, что устала, и заторопилась домой. Я чувствовала, будто не беседовала с парнем в приятной обстановке, а проходила тяжелое интервью на рабочее место. Стас расплатился за ужин, со значительным видом отстранив мой кошелек, и я обрадовалась, что решилась на скромный ужин.
По дороге он держал меня за руку, пару раз я забирала ладонь, чтобы поправить шарф, но он неизменно находил ее снова. Я вновь пожалела, что согласилась на свидание. Стас хороший парень, но все в нем сигналило: «не мое». Хотя, может быть, я сбрасываю его со счета слишком рано? В конце концов, я совсем его не знаю.
Стас проводил меня до подъезда, и мы остановились. Вдруг он шагнул ближе, взял мои руки в ладони, завел себе за шею и наклонился поцеловать. Я замешкалась, раздумывая отстраниться или ответить, а он уже накрыл мои губы своими. В его поцелуе чувствовалась опытность, он был настойчив и вместе с тем терпелив, я лишь на мгновение почувствовала, как его язык скользнул по моей нижней губе, и тут же Стас выпрямился.
– Ты такая сладкая, Мария, – сказал он. – Надеюсь, мы еще увидимся.
Я смутилась от его комплимента, как шестнадцатилетняя девчушка. Мы попрощались, и я медленно поднялась обратно в общежитие.
Аня, как обычно, разговаривала по телефону, сидя на табуретке возле холодильника, с мокрыми волосами после душа, в линялой голубой пижаме. Увидев меня, она пробормотала в трубку:
– Все, она вернулась. Целую, милый, счастливо.
После того, что я рассказала ей о встрече с Илларионом, Аня пару дней проходила в задумчивости. Поступить импульсивно, пообещать, а потом передумать – подлость, ведь ясно, что Илларион в прошлом крупно обжегся и теперь очень осторожен. А чтобы связать жизнь с инвалидом, нужно осознать и принять все, что это означает. Скорей всего они не поедут в Южную Америку лезть на скалы. О танцах вдвоем можно забыть. А ведь еще существует еще одна часть человеческих отношений, очень существенная. Не каждая готова на платоническую любовь до конца жизни. Сказать честно – я бы не смогла. Признаю, хоть и с долей стыда. У меня никого не было с самого лета, и уже я чувствовала себя одинокой. А до самой старости? Нет, не хочу так жить.
Аня ходила в задумчивости, много спала по своему обыкновению, в трудные минуты, убегая в сон. Мы говорили об Илларионе и я честно сказала свое мнение. Аня внимательно выслушала, широко распахнув голубые глаза. А потом решилась, и с тех пор они целый день перезваниваются. Она пару раз сказала, что готова к встрече, но Илларион просил еще немного отсрочки.
Увидев меня, подруга потребовала подробный отчет о вечере. Я рассказала, что Стас неплохой парень, но почему-то у меня к нему душа не лежит. Аня расстроилась – она сама была влюблена и очень хотела, чтобы у меня все получилось.
Свидание после экзамена это приятно и бодрит, даже если парень не очень понравился, но биология уже в среду, и следует начать готовиться. Я очень надеялась, что Максим захочет учиться вместе со мной всю сессию, но он сказал, что уезжает к родителям на выходные, а с воскресенья будет очень рад продолжить наши занятия. Только если я не против, перенести их в библиотеку.
В нашей библиотеке были специальные маленькие комнатки с небольшими столами человек на шесть, в которых можно было разговаривать в полный голос. Я даже не удивилась его предложению. После нашего разговора о вере, что-то щелкнуло в голове и я поняла, что Максим, наверное, очень традиционно относится к девушкам. Вроде джентльмена из восемнадцатого века, который не хочет меня компрометировать. Что ж, у каждого свои тараканы.
Профессор Килдыш прислал письмо, в котором сообщалось, что проверка наших проектов подходит к концу, и на следующей неделе объявят оценки, а также лучшую работу. Я очень волновалась, а Максим признался, что он запускает наш виртуальный компьютер по вечерам и играет в змейку, только чтобы проверить, что все работает.
Значит, в выходные мне придется заниматься в одиночестве. Я привыкла сидеть над учебниками сама, но биология вгоняла в оторопь бесконечными терминами и бессмысленными реакциями. Понимай не понимай, материал следовало банально зазубрить, а сидеть и учить мне казалось настолько тоскливым, что при малейшей возможности я вставала из-за стола и ходила к холодильнику. Открывала дверь и смотрела в задумчивости – может что-нибудь выросло. Завтрак превращался в десять перекусов и плавно переходил в обед.
Аня уехала к родным, комната была в моем полном распоряжении. Я расположилась на кровати, а учебники, компьютер и тетрадки разложила вокруг. На столе дымилась неизменная чашка чая с лимоном.
