Читаем без скачивания Госпожа Сумасбродка - Фридрих Незнанский

Неужели, думала она, на этих здоровых, вовсе не закомплексованных мужиков, умеющих не только анализировать, но и метко стрелять, вот так убийственно действует слово «любовь»? Воистину, черт знает что! Кажется, скала, гранит, монолит? А ты ему – лямур, амор, лав, лиибе – и потекли сопли… И превращается твой могучий монолит в приторное засахаренное варенье!

Нет, прежде он представлялся ей более серьезным и менее болтливым. Хотя, с другой стороны, что с него взять как с мужика? Эту самую любовь? В которой он клялся до самого рассвета, пытаясь без устали ее демонстрировать? В результате и сам не выспался, и она теперь как сонная муха на стекле.

Возвращаясь сейчас к этой последней мысли, Алена почему-то подумала, что, например, тот же Юрочка Гордеев справился бы с такой работой ничуть не хуже. И уж слюни бы подобрал. Но почему не хуже? Как раз, может быть, и лучше – какая-никакая, а новизна…

Или, может, сперва на Таньку его кинуть? Или Ирке отдать на растерзание на часок-другой и посмотреть? Ладно, этот вопрос она оставляет себе на потом. Сейчас он не главный. А главное в том, что Евгений неожиданно повел себя совсем непонятно.

Когда уже утром, перед его отъездом на службу, она как бы невзначай вернулась ко вчерашнему разговору по поводу дальнейшей судьбы расследования самоубийства Вадима Рогожина, ну в том смысле, что было бы просто по-человечески порядочно помочь осиротевшей семье, как-то попытаться доказать, что самоубийством там и не пахло, а проглядываются определенные мотивы для убийства, Женя посмотрел на нее с таким удивлением, даже изумлением, что ей показалось, будто она в нем крупно ошиблась.

– Какое еще убийство? – воскликнул он. – Кто тебе эту чушь сказал? С чего ты взяла? Там же совершенно ясная картина. Другое дело, что помочь как-то надо, это – да.

– Значит, я тебя вчера неверно поняла? – смутилась от такого бурного натиска Алена. – Но, по-моему, вчера ты и сам как-то сомневался в реальности этой версии… Или мне показалось?

– Послушай, дорогая, – недовольно ответил Евгений, вычерпывая ложечкой сваренное «в мешочек» яйцо и хрустя горячим сырным тостом, – Алена сама приготовила ему завтрак, – я думаю, тебе не стоит лезть в эти дела. Лично я тебе здесь тоже не помощник, понимаешь? Нет, право, не стоит… Оставь это!

Ей не понравились его слова. Но самое поразительное заключалось в том, что он заговорил тоном хозяина! Тоном мужа! Тем тоном, который она так ненавидела, когда слышала нравоучения папули в адрес в чем-нибудь провинившейся Регины. Господи, да что ж это делается?! Неужто этот балбес, иначе и не скажешь, уже почувствовал свою непререкаемую власть над ней?! Да как он смеет?!

Однако эмоции эмоциями, а тут требовался вывод. И он был абсолютно не в пользу дорогого товарища Осетрова. Вот такие дела.

Ну, в конце-то концов, на то, что думает он, ей наплевать. У нее есть задание папули, и его следует выполнять. Алене хотелось влепить Евгению что-нибудь резкое, чтобы немного охладить этого нахала, невесть что возомнившего вдруг о себе. Но она знала: в отношении с такими вот деятелями надо быть терпеливой и внешне покладистой. Поэтому она перевела разговор в иную плоскость.

Нет, сама она ни в коем случае не полезет в дела, которые ее не касаются, но и помощь семье покойного тоже, по ее мнению, должна быть не на словах. Вот она и подумала, что таким шагом может быть предложение Нине Васильевне – так ведь зовут вдову? – нанять себе опытного адвоката, который смог бы отсудить у Вадимова начальства хоть толковую пенсию в связи с потерей кормильца. Разве в этом шаге есть что-то недостойное? Порочное? Что, у вдовы может не оказаться денег? Не беда, для начала Алена со своими девчонками скинется. А потом пусть тот адвокат вытребует те самые пять тысяч баксов, что у семьи забрали при обыске. А на все про все десятка тысяч долларов ему за работу вполне достаточно. Ну не хватит, можно будет маленько добавить. Чем не предложение?

Евгений подумал и посчитал предложение, в общем, довольно разумным. Важно так подумал, с непонятным гонором. И что это с ним происходит? – продолжала недоумевать Алена. Нет, женщина не должна ни первой вешаться мужику на шею, ни признаваться в своих чувствах. На глазах наглеют!

Он поинтересовался, где же взять такого адвоката – чтоб недорогого, но опытного? У Алены уже был готов ответ. Она назвала номер юридической консультации на Таганке и фамилию адвоката. С которым, кстати, добавила Алена язвительно, она уже имела предварительную беседу. Это пока дорогой Женечка где-то прохлаждался и в перерывах трахал Таньку! Что, съел? Вот так, дружок! Где сядешь, там и слезешь…

Но Алена добавила, что полностью разделяет убеждение Жени в том, что ей фигурировать в любой роли в этом деле не нужно. Вот поэтому она и попросила его встретиться с Юрием Петровичем Гордеевым, обговорить условия, познакомить его с вдовой и вообще постараться обставить дело так, будто защита нанята исключительно по инициативе самой Нины Васильевны. Евгению же, как тоже понимает Алена, абсолютно незачем светиться здесь и проявлять свою инициативу. Зачем вызывать ветер в сторону своей же конторы? Известно, что потом бывает. Буря, дружок…

Да, лишний раз убедилась Алена, что с этими тупоголовыми мужиками нужно действовать подобно укротителю: кусочек сахара и хлыст. Но обязательно держать при этом в кармане и хорошо заряженный пистолет. Любой хищник непредсказуем, а мужчина – тем более.

Словом, она постаралась, чтобы к концу своего завтрака Евгений почувствовал, что хлыста он нынче все-таки получил. И когда, поблагодарив ее, поднялся, чтобы окончательно уже одеться, она решила, что, согласно ее теории, его не следует отпускать и без кусочка сахара. Просто, увидев его красноречивый, устремленный на нее взгляд, она иронически усмехнулась и вальяжно промурлыкала:

– Как? Разве тебе все еще мало? Ах, Боже мой, какой ты… Ну конечно, пойдем, любимый… Ах!…

Потом она заперла за ним дверь, ушла в душ и, выйдя через полчаса, чтобы закурить наконец свою сигаретку и выпить чашечку кофе, посмотрела на часы и сняла телефонную трубку.

– Юрий Петрович? – ласково спросила она. – Доброе утро, Юрочка! Как вам спалось?

– Мне снилась ты, дорогая, – в тон ей ответил бодрым голосом Гордеев. – И я не могу сказать, что это был спокойный сон. Вовсе нет! Я несколько раз просыпался в поту и быстро засыпал, чтобы поскорее досмотреть, чем закончится.

– И чем же? – хохотнула она.

– О-о! Это не для телефона, нет!

– Ну… я хоть не нанесла ощутимого урона твоей нравственности?

– Напротив, непоправимый урон! Даже и не знаю теперь, что делать дальше…

– У меня есть рецепт. Тебе сегодня, я думаю, позвонит один молодой человек. Я о нем, кажется, уже говорила. Его зовут Евгений Сергеевич Осетров. Поговори с ним, пожалуйста. А условия остаются прежними, можешь назвать ему сумму гонорара, аванс там, ну, в общем, как у вас это положено. Хорошо?

– Как скажешь, дорогая! – засмеялся Гордеев. – А вы с ним остаетесь, как я понял, в тени, да?

– Абсолютно верно. Только постарайся не обсуждать с Женей мои достоинства, ладно? А то он ревнивый, ха-ха!

– Еще один на твою голову!

– Почему?

– Так ведь я тоже безумно ревнивый! Ну хорошо, я постараюсь не выдать нашей тайны.

– А разве она уже есть?

– Алена! Зачем же мне тогда снился этот замечательный эротический сон?!

– Ах, мужики… ну что мне с вами делать? Просто ума не приложу.

– Хочу сознаться. У меня есть, Алена, несколько советов на этот счет, и если ты пожелаешь…

– Ну что ж, возможно, я захочу их выслушать, – томно заявила Алена и снова мурлыкнула: – Тогда до встречи, мой советчик! После разговора позвони.

Последнее она сказала деловым и серьезным тоном, как бы подводя черту под телефонным флиртом. И улыбнулась, глядя на себя в большое напольное зеркало:

– Гляди-ка, чего делается!… Пожалуй, Танечка пока перебьется.

И подумала с усмешкой: «Лето, что ли, такое жаркое было, что у всех до сих пор мозги плавятся?…»

Осетров подъехал на Таганку после работы. Это было не очень удобно для Гордеева, потому что у него уже появились определенные надежды на возможное рандеву с тайной работодательницей. А после ее утреннего звонка, который ощутимо повысил его шансы, надежда на свидание укрепилась, поскольку в интонациях Алены он почуял желание принести извинения за вчерашнюю некоторую неоправданную резкость. Да это, впрочем, понятно: женщина красивая, с норовом, не любит, когда ей что-то диктуют, но всегда готова откликнуться на прямолинейную лесть. Ибо не может не знать, что именно такая лесть идет от чистого сердца, в то время как всякие изощренные и витиеватые поползновения, намеки, двусмысленности яснее всего демонстрируют испорченность натуры льстеца и его нечистые помыслы.

Гордеев сам был свидетелем того, как один из его приятелей долго обхаживал и уламывал симпатичную общую их знакомую, нашептывал ей на ушко какие-то тщательно завуалированные скабрезности, и та заметно млела, таяла, подобно воску горящей свечи, готовая уже принять именно ту форму, которую ей придадут ловкие руки ее обожателя, но в самый последний момент заскочил в компанию третий их приятель. Увидел девицу, сделал огромные изумленные глаза и воскликнул: «Парни, где вы откопали такую роскошную бабу?! С ума сойти!» И все, свел телку со двора. Правда, в ту пору так не говорили – красивых девушек телками не называли. Но результат был просто поразительный. Она ушла с ним, даже не оглянувшись на своего ошарашенного обожателя. Правда, и у того, третьего, тоже надолго не задержалась. Но все же!