— Черт! Это мои люди. Они сцепились с людьми Борджиа! — крикнул Ла Вольпе.
Эцио увидел спину Макиавелли, удаляющуюся по улице, ведущей к Тибру, а потом ассасин и вовсе скрылся из виду. Догонять его было поздно. Эцио снова обратил внимание на драку. На земле распростерся охранник Борджиа. Большинство воров разбежались, влезли по стенам на безопасные крыши, но один остался внизу. Юноша, почти ребенок, стонал, лежа на земле и зажимая кровь, текущую из раны на руке.
— Помогите! На помощь! Моего сына ранили! — раздался тоскливый голос.
— Я узнаю его, — скривившись, проговорил Ла Вольпе. — Это Трималькио. — Он внимательно посмотрел на раненного вора. — А это — Клаудио, его младший сын.
На обе стороны от рынка, на парапетах двух крыш, появились солдаты Борджиа с ружьями в руках. Прицелились.
— Они собираются стрелять! — воскликнул Эцио.
— Действуем быстро! Я беру на себя группу слева, ты — справа!
На каждой стороне от рынка было по три стражника. Двигаясь незаметно, как тени, и быстро, словно пантеры, Эцио и Ла Вольпе побежали каждый по своей стороне. Эцио увидел, как трое солдат подняли оружие, целясь в лежащего мальчишку. Ассасин кинулся по крыше, — казалось, его ноги почти не касались черепицы, — и одним огромным прыжком бросился на трех вооруженных мужчин. Высота оказалось достаточно большой, чтобы Эцио удалось впечатать в крышу среднего из солдат, попав тому пяткой по шее. Эцио приземлился, присел, амортизируя толчок, и почти сразу встал и ударил руками по обе стороны от себя. Двое оставшихся солдат упали. Левому в правый глаз вошло лезвие кинжала, застрявшее в черепе. Другому — вонзился в ухо скрытый клинок, темная вязкая кровь потекла на шею. Эцио поднял взгляд и увидел, что Ла Вольпе так же эффективно расправился со своими противниками. Через одну безмолвную минуту все солдаты, державшие огнестрельное оружие, были мертвы. Но на площадь уже спешили алебардщики, опустившие оружие и бросившиеся к несчастному Клаудио. Люди у винных лавок отшатнулись.
— Клаудио! Убирайся! — заорал Ла Вольпе.
— Я не могу! Мне больно…
— Держись! — крикнул Эцио, бывший немного ближе к мальчишке. — Я иду!
Он спрыгнул с крыши на тент над одним из прилавков, тот сломался под его тяжестью. Эцио, не теряя времени, бросился к мальчишке. Быстро ощупал рану. Выглядела она куда серьезнее, чем была на самом деле.
— Вставай, приказал он.
— Не могу! — Клаудио явно ударился в панику. — Они убьют меня!
— Послушай, ты можешь идти, так? — мальчик кивнул. — Когда мы отойдем подальше, ты сможешь убежать. Будь внимателен. Иди за мной. Делай то же, что и я. Мы должны скрыться от стражи.
Эцио помог парню встать и пошел к ближайшей винной палатке. Он быстро растворился в толпе нервных алкоголиков и с удивлением увидел, что Клаудио оказался способным учеником и сделал то же самое. Они с легкостью пробрались через толпу к ближайшей стене, пока алебардщики пытались пробиться через толпу силой. Скоро они свернули на переулок, ведущий от площади. Там их уже ждали Ла Вольпе и Трималькио.
— Мы догадывались, что ты пойдешь этим путем, — проговорил Ла Вольпе, пока отец обнимал сына. — Идите! — приказал он ворам. — Мы не должны терять время! Возвращайтесь в штабквартиру, и Терезина перевяжет твою рану. Ступайте!
— И некоторое время старайся не высовываться, понял? — добавил Эцио, обращаясь к Клаудио.
— Большое спасибо, мессер, — сказал Трималькио, уходя. Он обнял мальчика, направляя его, и строго проговорил, — Бежим!
— Теперь у тебя будут неприятности, — сообщил Ла Вольпе, когда они дошли до тихой площади. — Особенно после этого. Я уже видел плакаты с тобой, после того, что ты натворил в конюшне.
— А Макиавелли?
Ла Вольпе покачал головой.
— Нет. Но вполне возможно, что они его плохо разглядели. Мало кто знает, насколько хорошо он обращается с мечом.
— Но ты ему все равно не веришь.
Ла Вольпе снова покачал головой.
— А как быть с этими плакатами?
— Не волнуйся. Мои люди уже сорвали их.
— Рад, что некоторые из них дисциплинированы настолько, чтобы не начинать бой с людьми Борджиа без веской причины.
— Послушай, Эцио… Если ты еще не заметил, город трясет от напряжения.
— Правда? — Эцио еще не успел рассказать другу о схватке с волколюдами.
— Глашатаев же можно подкупить парой дукатов, — продолжил Ла Вольпе.
— Или… Я мог бы ликвидировать свидетелей.
— Верно, — более жизнерадостным тоном заметил Ла Вольпе. — Ты умеешь «исчезать». Но будь осторожен, Эцио. У Борджиа множество врагов, но ни один не раздражает их сильнее, чем ты. Они не успокоятся, пока не вздернут тебя на виселице в замке Сант-Анджело.
— Сперва им придется меня поймать.
— Держись настороже.
Окружным путем они вернулись в Гильдию Воров, куда уже успешно добрались Клаудио и его отец. Терезина перевязала рану. Как только кровотечение удалось остановить, оказалось, что это просто глубокий порез, чертовски болезненный, но не опасный. Клаудио значительно повеселел.
— Что за ночка, — устало вздохнул Ла Вольпе. Перед ними стояли стаканы с треббиано и тарелка с жестким копченым мясом.
— Да уж. Нам удалось сделать не очень-то много.
— Пока продолжается битва с Борджиа, на большее не стоит рассчитывать.
— Послушай, Джильберто, — сказал Эцио. — Я знаю, что мы видели, но уверен, что ты не должен бояться Макиавелли. Ты же знаешь его методы.
Ла Вольпе посмотрел на него спокойным взглядом.
— Да. Он очень хитер. — Он помолчал. — Я не поблагодарил тебя за спасение Клаудио. Если ты считаешь, что Макиавелли верен Братству, то я поверю тебе на слово.
— Так что на счет воров? Вы мне поможете?
— Я уже говорил, что планирую кое-что сделать с этим местом, — задумчиво проговорил Ла Вольпе. — Теперь, когда ты и я снова работаем вместе, я бы хотел узнать, что ты об этом думаешь.
— А мы работаем вместе?
Ла Вольпе улыбнулся.
— Похоже на то. Но я по-прежнему не буду спускать глаз с твоего друга.
— Если это не навредит делу. Только не делай ничего безрассудного.
Ла Вольпе пропустил его слова мимо ушей.
— Скажи… как думаешь, что мы должны сделать с этим местом?
Эцио задумался.
— Мы должны любой ценой убедиться, что Борджиа ничего не заподозрят. Возможно, стоит превратить это место в настоящую, работающую таверну.
— Отличная идея!
— Потребуется много сил — все покрасить, заново покрыть крышу, сделать новый знак.
— У меня достаточно людей. Под твоим руководством…
— Тогда так и сделаем.
