— Леди Ларк, непременно взгляни на подарки, которые привезли с собой люди лорда Блэкстоуна.
— А где Эвенел и леди Элизабет?
— Они вместе с леди Элен рассматривают дары лорда. — В этот момент один из гостей стукнул кубком по столу, и Вира нахмурилась. — Пойду-ка я наполню этому выпивохе кубок, пока он в столешнице дырку не пробил.
Вира заскользила между столами, ловко уворачиваясь от щипков и шлепков загулявших гостей. Наблюдая за служанкой, Ларк ощутила на себе чей-то взгляд и обернулась. Двое воинов Блэкстоуна, обратив внимание на костюм девушки, устремили на нее насмешливые взоры. Один из них, седовласый, носил на изуродованном шрамами лице черную повязку, закрывавшую пустую глазницу. Второй казался лет на десять моложе своего приятеля. Его белокурые волосы по последней моде были подрезаны у плеч. Одно веко у него — то ли от рождения, то ли вследствие травмы — нависало над глазом, придавая его физиономии удивительно кислое выражение.
Резаная Рожа просверлил Ларк своим единственным, сверкавшим, как антрацит, оком и растянул губы в зловещей ухмылке.
— Ты только глянь, что за диво тут объявилось. Ставлю кружку эля, что это баба в мужской одежде.
— А может, и парень — костлявый да долговязый. Ведь сисек и бедер не наблюдается. Просто волосищи, как у бабы, — заметил Длинное Веко.
Резаная Рожа медленно обошел вокруг Ларк.
— Уж не евнух ли это? — Он протянул руку, намереваясь дернуть Ларк за волосы.
Глава 7
Балтазар выскочил из арки и, оскалив страшные зубы, заворчал. Шерсть у него на загривке поднялась дыбом, а с клыков капала слюна.
Резаная Рожа замигал единственным глазом и попятился.
— Ого! У нашего евнуха, оказывается, имеется защитник!
Длинное Веко попытался отвесить волку хорошего пинка, но не тут-то было. Балтазар увернулся, взвыл и злобно щелкнул зубами.
— Оставьте животное в покое, не то, клянусь Богом, вам придется об этом горько пожалеть! — Ларк смотрела на мужчин так, будто перед ней находилась парочка тараканов.
Мужчины покатились от хохота.
Резаная Рожа обозрел одеяние Ларк, ткнул пальцем в стянутый шнурами разрез спереди ее кожаных панталон и осклабился:
— Глянь, у нее даже ширинка есть. Слушай, по-моему, стоит стащить с нее штаны и посмотреть, что она под ними прячет. Ну, — обратился он к Длинному Веку, — что ты на это скажешь? Надо же все-таки ее проучить… Или, может, его? Черта с два разберешь, что это за птица.
Ларк стиснула рукоять меча.
— Если вы еще раз заденете меня хоть словом, я разгневаюсь, и тогда вам обоим придется худо. А между тем у меня сегодня с утра и так дурное настроение. Кстати, и Балтазар сегодня ничего не ел.
— Ты как, испугался? — спросил Длинное Веко приятеля.
— А то как же? У меня даже голенища сапог трясутся от ужаса.
Мужчины, запрокинув головы, захохотали.
В следующее мгновение Ларк выхватила из ножен меч и достала спрятанный в рукаве кинжал. Не успели мужчины опомниться, как лезвие меча оказалось в непосредственной близости от горла Резаной Рожи, а острие кинжала самым недвусмысленным образом уперлось в кадык Длинного Века.
Смех оборвался. Они в недоумении уставились на девушку.
— Как мило! Наконец-то вы стали принимать меня всерьез! А я — тоже вполне серьезно — советую вам прекратить бесчинствовать и вести себя подобающим образом. Уяснили?
Мужчины молчали, будто воды в рот набрали.
— Ну, что же вы молчите? Не сомневаюсь, таким умным парням есть что сказать. — Ларк слегка надавила остриями клинков тому и другому на горло и ухмыльнулась, заметив, как мужчины испуганно заморгали. — Подумать только, всего минуту назад вы оба являли собой прямо-таки кладези остроумия, а теперь из вас даже словечко не выжмешь.
— Мы… хм… допустили ошибку, — скривив рот, пробормотал Длинное Веко.
— Точно, вы ошиблись. А на будущее прошу запомнить: если вам снова придет в голову мысль бросить мне вызов, я готова встретиться с вами на ристалище замка и попрактиковаться во владении мечом и кинжалом.
— Да нет, что ты… Нам этого не надо. — На лбу у Длинного Века проступила испарина, а его огромное адамово яблоко, в которое упирался кинжал Ларк, судорожно дернулось.
— Держите себя в руках, парни, очень вас прошу. Нельзя оскорблять хозяйку в ее же собственном доме. За это можно поплатиться головой.
— Да кто ты, черт возьми, такая? — спросил Длинное Веко.
— Дочь лорда Мэндвила! — с гордостью ответила Ларк.
Негодяи обменялись взглядами и побледнели.
Ларк наставительно сказала:
— Уверена, что с этих пор, находясь под кровом лорда Мэндвила, вы будете вести себя тише воды, ниже травы.
— Как же, миледи, как же! Разумеется, — покаянно проблеял Резаная Рожа, но наградил девушку взглядом, не слишком соответствующим миролюбивому характеру его слов.
Ларк сунула меч в ножны, отвела клинок кинжала от горла Длинного Века и отпустила пленников. Затем в полной тишине направилась в противоположный конец зала, ощущая спиной устремленные на нее взгляды. Люди лорда Блэкстоуна смотрели на нее кто с интересом, кто с изумлением, а то и с негодованием.
Ларк отметила, что отец также не обошел ее вниманием. Выглядел Уильям превосходно: неумеренные возлияния предыдущей ночи не оставили на его лице ни малейшего следа. Щеки у отца были розовые, как у восемнадцатилетнего юноши, а в его глазах, устремленных на дочь, вспыхивали яркие зеленые искорки, что являлось знаком безусловного одобрения ее поступка.
В следующую минуту Ларк переключила внимание на Черного Дракона, который сидел за господским столом рядом с лордом Уильямом. При свете дня он выглядел иначе, нежели при свете факелов. Ларк даже решила, что Стоук не лишен привлекательности, хотя красота у него грубая, как у статуи, вырезанной из твердой породы дерева. Свои черные, словно вороново крыло, волосы граф зачесывал назад и перевязывал сзади кожаным шнурком.
Спереди на черной тунике Стоука был вышит зелеными с золотом нитками огромный дракон. Красные глаза его зловеще поблескивали и вспыхивали при каждом движении графа. Плечи Стоука покрывал черный бархатный плащ на огненно-красной подкладке. Золотая застежка с изображением все того же дракона стягивала плащ на груди. Брови Стоука, сросшиеся на переносице образовывали острый треугольник, похожий на рог.
Черные пронзительные глаза графа завладели взглядом Ларк и не отпускали его, казалось, целую вечность. Потом гость сосредоточил внимание на висевшем на поясе девушки мече и кинжале, который она до сих пор держала в руке.
— Как тебе, дочка, не стыдно задирать людей графа Блэкстоуна? — смеясь, спросил Уильям, и Ларк поняла, что отец не сердится на нее.
