Читаем без скачивания Челюсти пираньи - Владимир Гурвич

Я уже было потерял надежду, что она вспомнит о том, что я тоже лечу в этом самолете, как неожиданно Ланина села рядом со мной. Боюсь, но мои чувства отразились на моем лице, потому что она как-то странно посмотрела на меня.

— Вы хотите о чем-то меня спросить? — проговорила она.

— О многом! — вырвалось у меня.

— Спрашивайте, Александр Александрович.

— Непременно, Александра Александровна, — в тон ответил я ей. — Я хотел бы все же знать, кто эти люди, с какой целью они едут на комбинат?

— Я вам сейчас все объясню. — На ее губах быстро появилась и так же быстро исчезла улыбка. — Я заключила договор с одной аудиторской фирмой о комплексной проверке финансового состояния комбината. Ну а чтобы с ними не дай бог ничего не случилось, я наняла бригаду одного охранного агентства, которая будет охранять этих людей. А заодно и наши ценные особы. У меня есть основание для предположения, что нас встретят там отнюдь не только друзья. Как вы считаете, я все правильно сделала?

Я не мог не признать, что все ее действия более чем разумны. Но то, что она не посоветовалась со мной, не позволяло рассосаться обиде. И она прорвалась, подобно гною из случайно задетой ранки.

— Вы поступили правильно, но почему я ничего не знал о ваших приготовлениях, особенно по поводу приглашения охранников. Я бы мог вам кое-что посоветовать.

Внезапно Ланина улыбнулась, а ее рука на мгновение коснулась моей руки.

— По двум причинам. Во-первых, я была обижена на вас за ваше самовольство, а во-вторых, мне хотелось все сделать самой. Я должна научиться принимать решения и организовывать то, что задумала. Не обижайтесь на меня, пожалуйста, у меня есть предчувствие, что нас ждут непростые дни.

Она встала и пошла по салону. Я проводил ее глазами, на ней была короткая юбка, которая открывала длинные стройные ноги. Ланина села рядом с мужем и что-то сказала ему. Я же взял журнал и продолжил чтение статьи. Но почему-то строки хотя и проникали в мой мозг, но скользнув по нему, куда-то безвозвратно улетучивались, не оставляя после себя и следа, подобно налетающим на берег океанским волнам.

Мы улетали из жары, от ярко светившего солнца, а приземлились в прохладный хмурый день, грозивший в любой момент пролиться холодным дождем. Словно в качестве компенсации за перемену в климате нас встречала огромная делегация; судя по всему на аэродром прибыла местная элита в полном составе. Потом я узнал, что так оно и было. Но мое внимание в этой толпы с букетами, каждый из которых в этом северном крае стоил немалых денег, сразу привлек высокий, еще молодой мужчина с красивым волевым лицом. В руках он держал огромную охапку цветов, которую торжественно вручил своей гостьей. И хотя до этого я его ни разу не видел, но я почему-то сразу же проникся уверенностью, что это и есть директор комбината Сергей Львович Курбатов. И снова оказалось, что я не ошибся.

Нас ожидал кортеж машин, все расселились по ним, и вытянувшаяся не меньше чем на километр кавалькада, помчались в сторону города. К нему вело прямое широкое шоссе. Я с интересом осматривался вокруг. Пейзаж был очень живописный, со всех сторон нас обступали густые леса, в которых хотелось побродить, подышать удивительно свежим воздухом.

Когда же мы въехали в город, мое настроение сразу же пошло вниз. Щипанов был прав, он производил тоскливое впечатление, улицы были застроены одинаковыми серыми домами, из земли кое-где торчала чахлая растительность. В добавок стал накрапывать дождь. Неожиданно для себя я подумал о том, что мне неслыханно повезет, если я выберусь из этого забытого богом места живым.

На комбинате нас ждала торжественная встреча. Делегация из отобранных рабочих встретила вылезшую из автомобиля Ланину, а заодно и всех нас самой настоящей овацией, которая не затихала минут пять. Я не мог не отметить, что обычно так приветствуют знаменитых артистов. Все вошли в здание заводоуправления, украшенное транспарантами, цветами, ленточками. Здесь состоялся митинг. Что говорили местные работники, полагаю понятно: они приветствовали прибывших гостей и особенно председателя Совета Директоров, желали ей приятного и плодотворного пребывания в городе. Очень много замечательных слов было сказано об Ланине, и я видел, что это взволновало его дочь. Заключал список местных ораторов Курбатов; в отличии от предыдущих выступающих его слова звучали строго по-деловому. Из них можно было сделать ясный вывод, что несмотря на определенные трудности, в целом дела на комбинате идут хорошо.

Затем с ответным словом выступила Ланина. Я впервые наблюдал ее в ситуации, когда она произносила публичную речь. Надо отдать ей должное, она неплохо справилась со своей новой ролью; говорила горячо и убедительно и слушали ее с большим вниманием. А когда она замолчала, тишину разорвали долго не стихающие аплодисменты. Причем, как мне показалось, вполне искренние.

Потом наступило время торжественного обеда. Нас провели в празднично убранную столовую. Я многое чего перевидил на своем веку, но признаюсь вам честно, за таким богатым столом сидеть мне еще не приходилось. Было полное впечатление, что сюда свезли все яства, которые существуют в мире.

Я старался, чтобы наслаждение от еды не мешало бы мне наблюдению за происходящем. Тем более было на что посмотреть. Я заметил, что несмотря на небывалое изобилие, Ланина ела мало. Ей вторил сидящей рядом с ней Курбатов, который явно с момента прибытия делегации из Москвы потерял аппетит. То, что ему не нравится все происходящее, было крупными буквами написано на его лице. Иногда он наклонялся в сторону Ланиной и, предварительно растянув губы в улыбке, что-то ей говорил. И хотя она всякий раз ему отвечала, я видел, что беседа у них не клеится.

Наконец были произнесены все положенные тосты, тарелки тщательно подчистены, и статисты, словно по чьей-то команде, удалились из зала. Осталось всего несколько человек: Курбатов, Ланина, ваш покорный слуга руководитель группы аудиторов, прибывший с нами начальник отряда безопасности и Эрнест.

— Я бы хотела побеседовать с вами, — обратилась Ланина к директору комбината.

Курбатов без большого восторга посмотрел на нее.

— Пожалуйста, пройдемьте в мой кабинет.

Кабинет был большой, обставленный красивой и дорогой мебелью. Но меня, как всегда в последнее время, больше всего заинтересовали висевшие на стенах картины. Их было довольно много, хотя разумеется гораздо меньше, чем у Барона. Судя по всему Курбатов тоже был коллекционером.

Пока я разглядывал произведения живописи, безуспешно ища картину на фотографии, между главными персонажами этой пьесы начался весьма напряженный диалог. Первым слово взял Курбатов.

— Извините, Александра Александровна, но я не понимаю, чем вызван столь представительный визит. Целая команда ревизоров, их охраняет почти столько же охранников. Как будто вы приехали не на свой завод, а в бандитский притон. Когда меня известили, какая многочисленная делегация сюда направляется, я был просто изумлен. Объясните, чем все это вызвано?

— Я вам объясню, — внешне спокойно проговорила Ланина. — Я новый президент концерна и хочу выяснить, что происходит на моем главном предприятии.

— Но я вам недавно послал годовой отчет, там все подробно расписано, какой смысл в этом приезде?

— Смысл простой: некоторые цифры вызвали у меня недоверие. И я хочу прояснить для себя: либо я ошибаюсь и тут все в порядке, либо меня вводят в заблуждении. И предупреждаю вас сразу, Сергей Львович, обманывать себя я никому не позволю. А кто будет пытаться это делать, ему не поздоровится. Поэтому я привезла с собой большую группу аудиторов. Ну а так как я отвечаю за их безопасность, то решила прихватить с собой для них охрану.

— У нас хватает своей охраны, им тут ничего не грозит.

— Вам лучше знать, но я решила все же не рисковать. Надеюсь, вы правильно поймете мои намерения и не станете таить обиду.

Но намерения Ланиной явно не нравились директору комбината. Он растерянно смотрел на нее, не зная, что предпринять. Я понимал его: до сего момента, он чувствовал себя тут полным хозяином, императором тайги, теперь же над его бесконтрольным положением явно нависла опасность.

— И кроме того, я собираюсь подробнейшим образом ознакомиться на месте, как идет строительство нового цеха, — проговорила Ланина. — Мой отец был недоволен его ходом. А бы хотела понять, почему?

— Я тебе, Сашенька, все объясню и покажу, — вдруг раздался голос от двери. Все обернулись на его звук; на пороге кабинета стоял Яблоков. Ланина тут же вскочила и устремилась к нему.

— Я так рада, что вы приехали, дядя Паша! — воскликнула она. — Я вам звонила все последние дни, но не могла вас найти.

— Я уезжал по своим делам. — Яблоков поцеловал Ланину, затем подошел к Курбатову. — А ты, Сережа, плохо гостей встречаешь.