Читаем без скачивания Противостояние - Юрий Иванович

После чего оба непримиримых противника с минуту пытались запугать друг друга грозными взглядами, но, ничего в этом так и не добившись, перешли к обсуждению сложившейся обстановки. Началось с вывода Светозарова:

– Ничего нам больше не остается, как сойтись в рукопашной.

– И я того же мнения, – буркнул Гегемон.

– Тогда почему не нападаешь?

– Ха! Если ты такой юный и глупый, догадался о подноготной здесь творящегося действа, то уж мне и подавно положено. Мало того… – Трибун Торговцев подумал и перешел на язык баюнгов: – Наверняка ты там бывал, мы можем общаться?

– Легко.

– А чуть позже еще какой-нибудь язык отыщем. И старайся говорить без всякой мимики и эмоций. Сдается мне, здесь и это все улавливается.

– Согласен. Тем более если мы сопоставим наши выводы и они окажутся идентичны во всем, то, боюсь, мы отсюда вообще никогда не вырвемся.

– Боишься ты правильно, но шансы должны быть обязательно. Если бы не было, мы оба давно лежали бы бездыханные под массой рухнувшей породы. Здешнему существу или банде любое деяние под силу. Взять хотя бы мои ловушки, расставленные, когда я спускался в глубь лабиринтов, ты их сам разминировал?

– Нет, это делалось кем-то до моего прихода, и это меня невероятно удивило.

Некоторое время оба пленника довольно детально обсуждали отдельные моменты своих здешних похождений. Ничего практически при этом не скрывая. Дмитрий даже поведал, как у него украли кристаллы-накопители, настроенные на самоуничтожение, а потом – как его усыпленного вытряхнули из пуленепробиваемого сюртука и всего остального. Единственное – не стал признаваться в поясе-опознавателе «свой – чужой», по которому кокон-ловушка «Проба-2» мог оставить в живых в случае возврата домой. Где искать теперь этот пояс, он понятия не имел, но в данный момент следовало вначале вообще спастись. Причем, по всем выкладкам и предположениям, спастись получится, лишь действуя вместе, в одной связке со своим злейшим врагом.

Подобное в голове не укладывалось, вернее, подобному уложению мешало сердце, но холодный разум твердил о явной необходимости перемирия.

Кажется, Крафа вообще к подобному выводу пришел еще быстрее, не терзаясь какими-то мучениями совести. Уж ему заключать союзы и тут же убивать в спину своих союзников, соратников и друзей было не впервой. Ни о каких комплексах в его сознании наверняка и речи не шло.

Ну и дальше все пошло по накатанным сценариям. Решили свой незафиксированный свидетелями союз скрепить совместным ужином. Хотя, даже передвигаясь рядом, не спускали друг с друга взгляда и не приближались один к одному ближе чем на три метра. Так сказать, вынужденный вооруженный нейтралитет. Можно ведь и удачным ударом камня сразу убить человека.

Несколько странно вела себя и дремлющая в них сила Торговцев. Она как бы была, и структуры создавались, но вот при атаке друг на друга просто сказочно рассеивались в окружающем пространстве. Через некоторое время попробовали пробивать скалу – получается! Опять бросились убивать – полный облом.

Вот тогда и решили перекусить. И как старожил, Гегемон показал графу, как чистить лягушек и что конкретно надо содрать вместе с кожей, чтобы вкус стал вполне себе приемлемым. Пища, конечно, была отвратительной, да и Дмитрий еще мог сутки, а то и двое продержаться на своих внутренних резервах, но привередничать не стал.

Заодно, во время позднего ужина, обсуждали все, что творится вокруг, и отыскивали возможность выбраться из недр.

– Значит, предлагаешь назвать нашего режиссера Врубу, – уточнял Крафа, присматриваясь к постепенно тускнеющему своду.

– Так его аборигены звали. Хотя, опять-таки, в их понимании это имя аналогично слову «Хозяин».

– И далеко отсюда их алтарь?

– Далековато. – Светозаров продумывал каждый свой ответ. – Да и смысла туда добираться – никакого.

– То есть местные аборигены не могли нарисовать линейные рисунки-письма?

– Отпадают. Не тот мир, не те возможности. Да и вымерли они гораздо раньше.

– Это я заметил. Ну а ты мог бы расшифровать эти письма?

На этот вопрос граф ответил вполне положительно. Опять-таки уточнив, что время, которое придется потратить, неизвестно. Смысл тоже может не оправдаться, вдруг рисунки только и обозначают приветствия в виде: «Мы приветствуем вас, инопланетяне!» Ну и помощь в подобной головоломке нескольких помощников, а то и ученых по криптоанализу не помешала бы. И все равно гарантии в расшифровке давать сложно, несмотря на многочисленность найденных Крафой и отлично им запомненных рисунков.

То есть вывод напрашивался один:

– А стоит ли возиться?

Гегемон был уверен: стоит! По его убеждению, наличие рисунков на всем пути его следования говорит о том, что попавшие сюда когда-то разумные, скорее всего инопланетяне, испытали точно такую же судьбу пленников, и если прочитать письма от них, то наверняка шансов для спасения окажется несравненно больше.

Хотя больше всего Крафа досадовал на потерю своим врагом сразу пяти кристаллов-накопителей магической энергии.

– Ты себе представляешь, как мог грамотно ими распорядиться буквально сразу же после первой кражи? Да ты и меня, и Врубу этого, и кого угодно мог магической силой размазать по стенкам тоннелей, пещер и всех недр этого массива. Догадываешься, о чем я?

Дмитрий догадывался: один кристалл тратится на защиту собственной персоны, а остальных четырех, а то даже и трех хватило бы, чтобы превратить породу в раскаленный до тысячи градусов газ, который под большим давлением выжигает все живое внутри горных хребтов. Понятное дело, что и от озер с лягушками, и от улиток с рисунками остались бы лишь обугленные пятна, а в атмосферу планеты поднялся бы такой слой пыли, что, несмотря на три солнца, мог бы наступить ледниковый период.

– Да мне как-то и в голову не пришло затеять такую катастрофу, – признался граф.

– Ха! Так и не скрывай, что мечтал меня пленить как тупого суслика. Верно? А вот теперь сам лягушек наворачиваешь. Ха-ха! Кстати, приятного аппетита!

Сомневаться в том, что Крафа бы сразу устроил подобную чистку гор, не приходилось ни единой секунды. Да он и не скрывал этого.

– Прожарил бы все как следует и только потом запустил бы внутрь роботов для контрольной зачистки. Кстати, далеко они от нас и когда до нас все-таки докопаются?

Бесполезно прождав с минуту уже ненужного ответа, Гегемон, паясничая, воздел руки к почти погасшему своду и взмолился:

– О великий Врубу! Я-то думал, что ко мне на подселение отправил умного, достойного соперника! За что ты меня наказал таким дураком по плену?

– Следи за словами, пиявка! – озлобился Светозаров. – Не посмотрю, что у нас банкет, и убью тебя прямо за столом.

Тиран многих вселенных радостно рассмеялся:

– Парень, а ты мне нравишься! Очень напоминаешь меня в молодости. Ха! Прямо как брат родной.

На этот раз граф Дин сморщился уже от брезгливости:

– Фу! Ты бы мне аппетит не портил, а? Не приведи судьба хоть мизерной частью быть похожим на такое существо, как ты! Может, для твоего Ганджу Краята это и комплимент, но для меня – настоящее оскорбление.

Но даже на эти озлобленные ответы Гегемон реагировал весельем, а глядя на него со стороны, можно было подумать, что более добрейшего и покладистого человека не отыщешь во всех вселенных.

Глава семнадцатая

АЖИОТАЖ

В обеденное время великан баюнг опять незаметно, пользуясь подсказками Эрлионы, прокрался в графские покои. Причем с первого момента встречи он набросился на Александру с вопросами:

– Что там у вас на вертушке произошло? И куда такими скачками умчался Тител Брайс? А то наша милая Эр ничего не хочет мне рассказывать.

– Правильно она делает, потому что тут выяснилась одна интересная особенность моего тела в данной ипостаси. – Сама графиня решила не слишком таиться на эту тему с мужчиной, который из-за своих размеров мог быть только другом, и не больше. – То есть дело интимное, и раскрывать его можно только целителю.

– Ну так Торговцы и так целители, – напомнил Шу’эс Лав.

– Вот и я подумала, что тебе можно рассказать все. А суть заключается в том, что на Лотосе, новой вертушке, вдруг проявились уникальные возможности моего будущего сына. Наверняка он тоже станет Торговцем, потому что по зову крови уже может экстраполировать в мое сознание некоторые образы, которые где-то в ином мире видит его отец. Удивительно, не правда ли?

– Феноменально! – протянул ошалевший баюнг, с ходу осознав значение такого дара. – Хотя сразу такое и оценить трудно.

– Естественно, что трудно. Вон Тител вообще утверждает, что дар принадлежит не ребенку, а лично мне. Дескать, мать просто использовала плод для желанного контакта со своим супругом.