Ага, вроде того — лениво подумал я — Могу и про остальные прозвища разъяснить.
«Лучше по поводу тех ужасных стихов объясни, точнее строчки про «обиженных зря» и «бурлящую землю»» — неожиданно попросил Амакава.
Если осталось мало ракет, а врагов, точнее целей на территории противника куда эти ракеты желательно запулить очень много, возникает неизбежная дилемма выбора приоритетных мишеней. Мой знакомый предполагал, что в их число обязательно должны попасть объекты, разрушение которых нанесёт колоссальный урон, много больший чем просто испепеление одного многомиллионного города.
«Это как со взрывом плотины, после которого вырвавшиеся потоки воды могут разрушить несколько городов или множество населенных пунктов поменьше?»
Совершенно верно. Но есть цели гораздо опаснее гидроэлектростанций и водохранилищ. Представь, какой урон может вызвать разрушение реакторов АЭС. Однако и это может показаться не столь ужасающим по последствиям, в сравнении с воздействием на некоторые природные чувствительные точки, вроде разломов литосферных плит и вулканов.
«Вулканов? Не знал что их можно пробуждать искусственно…И разве по сравнению с атомными взрывами последствия извержений будут столь страшны?»
А это смотря какой из них будить. Согласно энциклопедии по геологии, которую я однажды не поленился затрофеить, на планете Земля есть такие спящие монстры, по сравнению с которыми всемирно известная японская красавица Фудзияма выглядит просто малышкой. И один из таких монстров, именуемый «Йеллоустон» или «Жёлтый камень» удобно расположен чуть ли не в центре североамериканского континента, что в теории делает его возможной целью для удара ядерной боеголовкой. Вдруг да и правда это высвободит клокочущее море лавы и тучи пепла? Ведь тогда у амеров большую часть континента пеплом зацементирует, да и не только у них. Достанется и тем государствам, которые вроде и не причём — Мексикам там и разным Бразилиям с Аргентинами.
«И вы на это пошли?!» — с благоговейным ужасом подумал светлый двойник — «Из мести пробудили монстра?»
Блин, Юто! Ну откуда ж мне точно знать, ёбнули туда наши МБР или нет? Я же в той жизни не ракетчиком был, да и тот парень тоже — мысленно отозвался я, потянувшись и открыл глаза.
— Химэ… — повернулся я к сидевшей через проход подруге, но Химари приложив пальчик к губам, кивнула головой в сторону задремавшей у окна ведьмы, попросив сохранять тишину.
Не хочешь её будить? Лады — подумал я, немного приподнимаясь на сиденье и осматриваясь. Вроде всё было без перемен, разве что народу в вагоне поубавилось, что только в плюс идёт. О чём я и прошептал кошечке, предложив Химари пересесть ко мне на колени.
«Не уверен, что это хорошая идея, внимание к себе привлечём».
Да ладно тебе, наша удачно занятая позиция вполне позволяет небольшие вольности. Сам прикинь: позади стенка вагона, места с левого боку пустые, как впрочем и ближайшие ряды кресел впереди тоже — постарался я развеять опасения светлой половины — Отлично, Химари решилась…
— Мне показалась, ты загрустила — прошептал я пересевшей подруге — Вот и решил поднять тебе настроение…Проверенным способом — добавил я, ловя губами мочку её ушка.
— Няяя — тихо мяукнула мечница — Это потому что неважный из меня защитник получился….
— Разве? — с коварной улыбкой прошептал я, в то время как мои руки принялись тискать прижавшеюся ко мне кошечку — Ты помогала мне, когда я был слаб и оберегала меня когда был ранен, моя хранительница — продолжил я, запуская ладонь в вырез её юкаты.
— Н-не надо — попросила подруга, когда моя рука легла на упругий холмик её правой груди — Я не достойна зваться так, ведь снова от меня не оказалось пользы.
— Ах, глупышка… — фыркнул я, слегка сжимая её грудь — Опять ты за старое, достойна, не достойна… Позволь уж мне решать на этот счёт и запомни следующее:
Моя рука замерла напротив сердца Химари и я ощутил как участился её пульс.
— В нашей семье недостойных нет, поэтому когда один из нас в беде, другие должны прийти на помощь. И тот факт что мне пришлось защищать тебя вовсе не значит, что отныне ты признана слабой, лишена оружия и все твои обязанности в нашем клане сводятся исключительно к домашней работе на кухне. Хотя на кухне ты тоже трудиться будешь, вместе с остальными… — добавил я, а затем, не давая Химари времени на возражения запечатал её губы поцелуем.
Как и следовало ожидать, возражений не последовало, язычок кошки-телохранительницы вступил в игривую игру с моим и настроение подруги явно улучшилось.
— Только на кухне? — поинтересовалась раскрасневшаяся Химари, когда я отпустил её что бы восстановить дыхание — А в спальне?
— Естественно и там тоже — заверил я подругу, чувствуя, как мой напрягшийся дракончик уже сейчас рвётся в бой.
В ответ мечница неожиданно потянулась к ремню моих брюк.
— Х-Химари?! — удивленно выдохнул я, глядя как мечница пытается расстегнуть на них пуговицы — Ты что делаешь?
— Того же, что и ты желаешь, ня!
— Но мы же… — попытался призвать к благоразумию уже стягивающей с нас брюки демоницы светлый Амакава — Мы же тут не одни.
Мечница сбавила напор и заколебалась, вопросительно глядя на меня. И вновь, как и утром, передо мной встал почти Гамлетовский выбор. Хотя чего это я торможу? Ведь утром я предпочёл воздержаться, потому что нельзя было терять времени. Но сейчас, когда мы в поезде такой проблемы нет, а значит:
— А ладно, думаю можно. Только осторожно…
Как в траншее — мысленно добавил я, плавно сползая с сиденья в проход меж рядам — То есть займём позицию пониже, уперевшись коленями в спинки кресел следующего ряда и постараемся вести себя потише…хе-хе. Тем более рядом с нами сейчас пассажиров нет, да и вообще в здешних поездах такое впечатление, редко кто кроме проводниц взад-вперёд по вагонам ходит. Да и те дамочки ни разу наши билеты ещё не проверили — прокомментировал я Амакаве, помогая мечнице освободить моего дракошу из плена брюк — А торговцев барахлом и «зайцев» — безбилетников перебегающих из вагона в вагон и вовсе как явления в здешних поездах не наблюдается, так что…О да!
Замкнутое пространство и ограниченность манёвра не позволило мне войти в пещерку Химари с первой попытки. Мой младшенький тёрся о влажный вход в её киску, но затем оседлавшая меня подруга направила его в свою пещерку и медленно опустилась на член, став единым целым со мной. Замерев и воровато осмотревшись, мечница склонилась ко мне.
— Тише, моя прелесть — прошептал я и поддался ей навстречу, жмурясь от удовольствия — Нас не должны услышать.
Ухватив меня за плечи, Химари начала двигаться, плавно наращивая скорость и мой дракоша уверено заскользил внутри её пещерки, быстро увлажнившейся соками нашей любви.
— Вы что делаете?! — изумленно прошипела Куэс, разбуженная, соскользнувшими ей на ногу ножнами Ясуцуны — В таком месте…
— Ага — выдохнул я, переводя взгляд на закусившую губу и старавшуюся не застонать от удовольствия Химари — Это так… Божественно.
Входить до конца в киску неко-богини, снова и снова, видя как она при этом едва сдерживает сладкие стоны удовольствия.
— Просто не могу поверить — пробормотала Куэс, испуганно озираясь по сторонам — Вести себя так бесстыдно…
— А разве… — тут вагон качнулся и Химари, желая сохранить равновесие на миг замерла — Разве тебе самой…. Не хочется?
— Что ты сказала? — уставилась на неё чернокнижница но моя прекрасная наездница, нетерпеливо качнув бедрами вновь набрала темп, ритмично насаживаясь на моего малыша.
— Точно — негромко пробормотал я, переведя взгляд на Куэс — Может вам поменяться? Что бы и наша фея могла попробовать.
— Няяже и не знаю — откликнулась мечница, по-прежнему не отпуская меня.
Покрасневшая чернокнижница возмущенно фыркнула, однако отводить глаза не стала, продолжив наблюдать за нашим скрытым от посторонних глаз хентайчиком. Ну а я, всё глубже погружаясь в пучину удовольствия двигался навстречу неизбежной развязке.
— Пришло вре-еемя мо-олочка — расплылся в блаженной улыбке я, выплёскиваясь семенем в киску демоницы.
— Ня! — подтвердила Химари, непроизвольно выпуская пушистые кошачьи уши и продолжая насаживаться на моего, продолжающего разряжать боекомплект дракончика — Да, Юто, да!
Затем, подругу сотрясла дрожь, отросший из её попки пушистый хвостик, несколько раз конвульсивно дёрнулся и кошечка, тяжело дыша, обессиленно замерла в моих объятьях.
Осторожно освободив правую руку я погладил ушастую макушку подруги и перевёл взгляд на подозрительно притихшую Куэс. Ух ты, какая же у тебя сейчас на покрасневшем лице гремучая смесь эмоций! Скорее всего тут и негодование по поводу нашего распутного поведения, опасения что нас застанут «на месте преступления», а так же искушающее желание присоединится.
