– Его надо повесить, – заметил Пер-Андерс Ниеми.
– Если кто-то из вас только попробует сунуться в участок, пока нас нет… – пригрозил Спетт.
– Спокойствие, парни, – дипломатично вставил Бьёрнфут. – Для начала я хочу обыскать жилище Пеккари. Так что спасибо за помощь. Можете идти… – И он жестом показал, что разговор закончен.
Мужчины угрюмо пожелали хорошего вечера и удалились.
Эдвин Пеккари снимал комнату на третьем этаже деревянного дома на Йернсвэгсгатан. Стоило им войти в дом, как в нос ударил запах непроветриваемого помещения, печного дыма, вареной оленины и сырой шерсти. Хозяйка дома открыла им комнату под крышей. На Кайсу она посмотрела неодобрительно, но ничего не сказала.
– С кем он живет? – спросил Бьёрнфут.
– Ни с кем, – ответила хозяйка. – Он въехал один в октябре. А поскольку в комнате забиты окна, она досталась ему дешево. Эдвин тут никого не знал. Это правда, что он убил Юханссона и его помощника? Никогда бы не подумала, что юноша на это способен. Вел себя прилично, платил вовремя…
Кровать, комод, стул и зеркало для бритья – вот и все, что помещалось в этой каморке. Они быстро обыскали комнату. Бьёрнфут выдвинул все ящики в комоде, прощупал пальто, висевшее на крючке на стене. Спетт проверил пол. Но денег они не нашли.
– Что за черт, – выругался Спетт, выходя в коридор.
– Закончили? – спросила хозяйка. – Передайте ему, что комнату я сдам другому.
– А что там, наверху? – спросил Бьёрнфут, показывая на дверцу, ведущую на чердак.
– Ничего, – ответила женщина. – Холодный чердак.
– Я хочу взглянуть, – заявил Бьёрнфут.
Спетт принес стул из комнаты Пеккари, встал на него, открыл дверцу и вытянул вниз лестницу, которая там лежала. Хозяйку послали за светом. Она вернулась с масляной лампой. Бьёрнфут влез на чердак первым и поставил лампу на пол. Тут же по его руке пробежала крыса, и раздался топот и визг еще сотни грызунов, мечущихся по чердаку. От страха Бьёрнфут бросился назад по лестнице.
– Крысы! – завопил он. – Адские создания!
Хозяйка улыбнулась. Такой большой мужик, а боится крыс.
– Отойдите, начальник! Запустим Кайсу, – предложил Спетт.
Подхватив собаку одной рукой, он поднялся по лестнице и выпустил ее в темноту. Сам же остался стоять на верхней ступеньке, придерживая лампу. На чердаке началась охота. Крысы в панике метались по полу. Кайса стремительно преследовала их. Предсмертный вопль крысы, перекусываемой напополам, и все стихло. Слышно было только клацание зубов Кайсы, поедавшей добычу. Крысы же, которым удалось спастись, еще не скоро смогут показать нос из своих нор. Представители закона поднялись на чердак. Кайса обрадованно начала тереться о ноги хозяина.
– Молодец, девочка, – похвалил Спетт, но в лицо себя лизать не дал.
А Бьёрнфут пообещал сшить Кайсе полицейскую форму. Они обыскали чердак. На этот раз поиски дали результат.
– Сознайся!
Ленсман Бьёрнфут обращался к Эдвину Пеккари через решетку. В руке он держал мешок с почтовой эмблемой.
– Мы нашли это на чердаке у тебя дома, – продолжал он. – Тут пять тысяч крон. Как они там оказались?
Эдвин Пеккари молчал, сжавшись на нарах.
– Тебе же будет лучше, если сознаешься, – продолжал Бьёрнфут. – Утром приедет дознаватель. Если вернешь деньги и сознаешься, тебе дадут поблажку. Юханссон вез двадцать тысяч крон. Где остальные деньги?
– Слушай, что начальник тебе говорит, – вставил Спетт, стоявший к ним спиной и достававший высохшие носки с печки. – Какой тебе прок от денег, если голову все равно отрубят?
– Я невиновен, – тихо произнес Пеккари. – Я говорил, что…
Спетт резко обернулся. Кайса вскочила и гавкнула.
– У Юханссона было шестеро детей! – заорал он. – Один бог знает, что с ними теперь будет! Оскару Линдмарку было двенадцать лет. Пистолет Юханссона нашли у тебя в комнате. Мешок с частью денег – у тебя на чердаке. Ты знал, что Юханссон везет деньги. Я хочу, чтобы ты рассказал мне. Рассказал, как ты украл сани у Бэкстрёма, как застрелил Юханссона из его пистолета, как зарубил Оскара Линдмарка топором. И я не желаю слушать твою ложь. Или сознайся, или молчи.
Спетт схватил пальто и меховую шапку.
– Пойду выйду, – сообщил он Бьёрнфуту. – Мне нужно подышать.
Выходя, он столкнулся с мужчиной на крыльце, который как раз собирался постучать. Мужчина зашатался, но Спетт успел поймать его и удержать от падения. Это был рослый усатый мужчина, в котором они узнали городского фотографа Борга Меша.
– Господин полицейский! – воскликнул фотограф. – Не хватает только музыки. Кто поведет в танце – вы или я?
Плохое настроение Спетта как рукой сняло. Он расхохотался и вернулся в участок, предоставив Кайсе одной совершать ночную прогулку. Меш же втащил внутрь сумки с оборудованием. Потом протянул руку через прутья решетки и поздоровался с Эдвином Пеккари.
– Можно вас сфотографировать?
Пеккари отдернул руку.
– Нет, я…
Бросив испуганный взгляд на Спетта, он замолчал.
– Тогда я вам покажу для начала пару снимков, – предложил Борг, чтобы снять неловкость.
Из портфеля он достал стопку черно-белых фотографий, завернутых в шелковую бумагу, и начал демонстрировать одну за другой, каждый раз аккуратно укладывая предыдущую.
– Вот… смотрите… это король Оскар Второй после открытия пограничной железной дороги. А это снимок ужина короля с диспонентом[10] Лундбумом. Важные господа. Я фотографирую важных людей. Это моя работа. Что вам еще показать… а, вот, смотрите… Атлетический клуб Кируны…
Тут даже Спетт с Бьёрнфутом подошли поглядеть, как мускулистые атлеты в черных майках-трико с широкими кожаными ремнями и в светлых лосинах позируют фотографу. На полу перед ними лежали штанги и гири всех размеров.
– Вон тот, с медалями, – Херман Туритц, – пояснил Меш. – Как нам повезло, что в нашем городе есть такой выдающийся спортсмен…
Он замолчал, с интересом разглядывая Пеккари.
– А вы на него похожи. Не могли бы вы немного повернуть голову в сторону? Нет, в другую… Видите сходство, господа?
Фотограф продолжил говорить, одновременно проворно доставая оборудование.
– Во-первых, лоб похож. И челюсть. У вас интересный френологический тип лба, господин Пеккари. Говорит о силе характера. Вы не знали? Я об этом сказал господину Туритцу, когда его фотографировал. Что ожидал увидеть развитый череп геркулесовского типа, какой бывает у физически развитых людей. Эх, надо было захватить его фотопортрет с собой. Вам было бы интересно взглянуть… Но ничего – в следующий раз. Я сказал господину Туритцу, что сила духа для атлета важнее физической силы. Это она делает из обычного спортсмена чемпиона. Медали требуют жертв. Я слышал на днях, что он по глубокому снегу пробежал аж до самой Курраваары… Не могли бы вы позволить мне сделать снимок… Подойдите поближе к решетке… Да-да, вот так. Нет, не смотрите на меня. Опустите глаза, как раньше… Я вижу грусть в ваших глазах. Грусть, которую хочу передать на пленке… Замрите…
Вспышка. Борг Меш поменял стеклышко и посыпал магния для вспышки.
– Не могли бы вы подойти еще ближе? – продолжил он болтать. – Покажите свое лицо между прутьев… Вот так. Не могли бы взяться руками за прутья?.. Да-да. А покрепче?.. Одну руку повыше, другую – пониже. Вы бы могли стать актером, если бы пожелали, господин Пеккари. Минуточку…
Меш подошел к решетке и расправил рубаху арестованного так, чтобы видны были пятна крови.
– Откройте глаза пошире, господин Пеккари. Именно так. Вы просто мысли мои читаете.
Бьёрнфут увидел, как Пеккари подчинился просьбе. Преступник позировал на камеру. Он словно хотел протиснуться сквозь прутья. Зрачки расширены, руки вцепились в железные прутья, кровь на рубахе, синяк под глазом, распухшая губа.
Спетт впустил внутрь Кайсу, и она тут же радостно вцепилась в лосиную челюсть и улеглась возле камина. Фотограф Меш угостил всех турецкими сигаретами. В этот момент в дверь заколотили.
