Читаем без скачивания Изумруд раджи (сборник) - Агата Кристи

– Шаль Тысячи Цветов? – выдохнул Энтони.

– Нечто более зловещее – раскрывающее всю тайну шали и ее истинную цену. Простите, думаю, это шеф.

Послышался звонок, инспектор вышел. Энтони, сдерживая нетерпение, стал ждать его возвращения. Теперь его не беспокоила ситуация, в которой он очутился. Как только полицейские возьмут его отпечатки пальцев, они осознают свою ошибку...

А потом, может быть, позвонит Кармен...

Шаль Тысячи Цветов! Какая странная история – и как она подходит к этой экзотической смуглой красавице...

Кармен Феррарес...

Энтони с трудом очнулся от грез. Почему задерживается инспектор? Он встал и открыл дверь. В квартире было тихо. Неужели полицейские ушли, не сказав ему ни слова?

Энтони вышел в соседнюю комнату. Она была пуста, как и гостиная, – и не просто пуста. Боже милостивый! Его эмали! Его серебро!

Он быстро обошел всю квартиру. Везде было то же самое. Все комнаты обчищены, и все ценные вещи – а Энтони обладал отменным вкусом коллекционера – бесследно исчезли.

Стиснув руками голову, Энтони со стоном поплелся к стулу. Но звонок в дверь вынудил его подняться. На пороге стоял Роджерс.

– Простите, сэр, – заговорил швейцар, – но джентльмены думали, что вам может что-нибудь понадобиться.

– Джентльмены?

– Двое ваших друзей, сэр. Я помог им упаковывать вещи. К счастью, у меня в подвале нашлись два хороших ящика. – Его взгляд устремился на пол. – Я постарался вымести всю солому, сэр.

– Вы упаковывали вещи? – простонал Энтони.

– Да, сэр. Разве вы этого не хотели? Высокий джентльмен велел мне все упаковать, а так как вы были заняты разговором с другим джентльменом в задней комнате, я не стал вас беспокоить.

– Я с ним не разговаривал, – сказал Энтони. – Это он говорил со мной, черт бы его побрал.

Роджерс кашлянул.

– Очень сожалею, что вам пришлось это сделать, сэр, – пробормотал он.

– Что сделать?

– Расстаться с вашими маленькими сокровищами, сэр.

– Что-что? Ах да. Ха-ха! – Энтони невесело усмехнулся. – Полагаю, они уже уехали? Я имею в виду... мои друзья.

– Да, сэр. Я погрузил ящики в такси, высокий джентльмен снова поднялся наверх, а потом они оба спустились и сразу же уехали... Простите, сэр, что-нибудь не так?

У Роджерса были все основания для этого вопроса. Стон, который издал Энтони, неизбежно вызывал подобные предположения.

– Спасибо, Роджерс. Все не так, но я понимаю, что вас не в чем винить. Идите, мне нужно позвонить по телефону.

Пятью минутами позже Энтони излагал свою историю инспектору Драйверу, сидящему напротив него с записной книжкой в руке. В отличие от инспектора Веролла инспектор Драйвер был несимпатичным человеком и казался Энтони ходульным сценическим воплощением сурового полисмена. Еще один пример превосходства искусства над природой!

Энтони окончил повествование, и инспектор захлопнул книжечку.

– Ну? – с беспокойством осведомился Энтони.

– Все ясно как день, – сказал инспектор. – Это шайка Паттерсонов. Недавно они провернули несколько ловких дел. Двое мужчин – высокий блондин и низенький брюнет – и девушка.

– Девушка?

– Да, смуглая и очень красивая. Обычно действует в качестве приманки.

– Испанка?

– Могла выдавать себя за нее. Она родилась в Хэмпстеде.

– Я же говорил, что это славное местечко, – пробормотал Энтони.

– Да, все совершенно ясно, – повторил инспектор, вставая. – Девушка позвонила вам и наплела бог знает что, прекрасно зная, что вы на это клюнете. Потом она отправилась к старой мамаше Гибсон, которая не брезгует предоставлять за деньги свою комнату тем, кто не хочет встречаться на людях, – я имею в виду любовников, а не преступников. Девушка заманила вас туда, ее сообщники привезли вас домой, и пока один из них занимал вас очередными байками, другой улизнул с добычей. Типичный метод Паттерсонов.

– А мои вещи? – с тревогой спросил Энтони.

– Мы сделаем все, что сможем, сэр. Но Паттерсоны чертовски хитры.

– Похоже на то, – с горечью промолвил Энтони.

Инспектор удалился, и вскоре раздался звонок в дверь. Открыв ее, Энтони увидел мальчика с пакетом.

– Вам посылка, сэр.

Энтони с удивлением взял пакет. Он не ждал никакой посылки. Вернувшись в гостиную, он разрезал тесьму.

Внутри оказался ликерный набор.

– Черт! – выругался Энтони.

Потом он заметил, что на дне одного из бокалов лежит маленькая искусственная роза. Его мысли перенеслись в верхнюю комнату на Керк-стрит.

«Вы мне нравитесь. Запомните это, что бы ни случилось. Хорошо?»

Интересно, что она имела в виду?

Энтони с усилием взял себя в руки.

– Так не пойдет, – сурово сказал он самому себе. Его взгляд упал на пишущую машинку, и он с решительным видом сел за стол.

«Тайна второго огурца»...

Взгляд Энтони вновь стал мечтательным. Шаль Тысячи Цветов... Что же нашли на полу возле мертвого тела? Нечто зловещее, раскрывающее всю тайну...

Разумеется, ничего, так как всю историю выдумали, чтобы отвлечь его внимание, а рассказчик использовал старый трюк из «Тысячи и одной ночи», прервав повествование на самом интересном месте. И все-таки какая вещь могла бы оказаться ключом ко всей тайне? Если как следует подумать...

Энтони вынул лист из машинки, вставил новый и отпечатал название: «Тайна испанской шали».

Несколько секунд он молча смотрел на него, потом начал быстро печатать...

Красный шар

Джордж Дандес остановился посреди улицы в глубокой задумчивости. Он словно не замечал волны спешащих людей, которая обтекала его с обеих сторон: ни на кого не обращал внимания, предавшись невеселым размышлениям.

Все перевернулось в одночасье.

Он, как говорится, крупно побеседовал только что со своим богатым дядюшкой, Эфраимом Лидбеттером, совладельцем фирмы «Лидбеттер и Джиллинг». Точнее говоря, «крупно беседовал» дядя. Брань слетала с его губ, выражая добродетельное негодование родственника. Мистер Лидбеттер любил риторические повторения и в разговоре с племянником не лишил себя этого удовольствия.

Причина скандала была банальна: развращенность, преступное легкомыслие молодого человека, будущее которого обеспечивал он, мистер Лидбеттер, так вот – этот молодой человек, никого не предупредив, вздумал взять себе выходной день среди недели!

Высказав все, что он думает по этому поводу, мистер Лидбеттер остановился перевести дух, а затем немедленно потребовал у племянника объяснение такому ужасному поведению.

А Джордж просто хотел отдохнуть, в чем и признался откровенно. Мистер Лидбеттер возмутился еще больше: что же, по мнению племянника, половина субботы и воскресенье – это не выходные? Не говоря уже о только что прошедшей Троице и других праздничных днях?..

Джорджу было плевать на официальные нерабочие дни. Он хотел хоть изредка иметь свободный день, когда он мог бы вырваться из сутолоки, найти такой уголок, где не собралась бы половина Лондона. На что мистер Лидбеттер тут же возразил, что, мол, делал все, что мог, для сына своей покойной сестры, – никто не скажет, что он не старался вывести его в люди, но ясно: все это были напрасные усилия. Отныне Джордж может прибавлять к субботе и воскресенью еще пять дней недели и делать все, что ему заблагорассудится.

– Дорога к счастью и благополучию навсегда для тебя закрыта, мой мальчик, – сказал мистер Лидбеттер в последнем поэтическом порыве. – Ты упустил свой шанс.

Джордж не был с этим согласен и хотел было тут же заспорить, но у мистера Лидбеттера закончились цветистые обороты речи, и он, пользуясь на этот раз точными, весьма прозаическими словами, выставил племянника за дверь.

«Может, дядя все же переменит решение? Может, у него сохранились какие-то тайные чувства к племяннику, кроме холодного презрения?» – думал Джордж Дандес.

Его оторвал от размышлений чей-то бодрый веселый голос:

– Эй! Хелло!

Рядом остановилась элегантная красная спортивная машина. За рулем сидела очаровательная Мэри Монтрезор, девушка, хорошо известная в высшем обществе, – иллюстрированные журналы печатали ее фотографии по крайней мере раз в неделю, а то и два. Она ослепительно улыбнулась Джорджу.

– Я еще никогда не видела человека, изображающего из себя остров! – пошутила девушка. – Садитесь скорее в машину.

– С превеликим удовольствием, – ответил Джордж и уселся рядом с девушкой.

Они ехали очень медленно, потому что уличное движение не позволяло увеличить скорость.

– Хватит с меня Сити, – сказала Мэри. – Я приехала посмотреть, на что это похоже, и теперь возвращаюсь в город.

Джордж не счел себя вправе указать на эту географическую ошибку и заявил, что сама по себе идея превосходна.

Двигались они словно прыжками: Мэри Монтрезор пользовалась любой возможностью лишний раз нажать на акселератор. «Умирают только один раз», – повторял про себя Джордж, но из осторожности помалкивал, а то еще Мэри примет его за труса.