В каждом человеке есть свое особенное отношение к внешнему миру, составляющее часть его природы. Именно это отношение определяет характер личности. Внутренняя активность — причина, а не следствие, не реакция на внешние факторы. Наше внимание не останавливается на всех вещах без разбору. Нет! Только на тех, которые отвечают нашим вкусам. Лишь предметы, необходимые для нашей внутренней жизни, возбуждают интерес. Внутренний мир создается путем отбора внешних впечатлений силами (и по причине) внутренней деятельности. Художник увидит вокруг себя прежде всего краски, музыканта привлекут звуки. Специфика нашего внимания раскрывает наше «я», мы проявляем себя в отношении к миру. Внимание не создает личность. Индивидуальный характер, внутренняя форма, неповторимость — таковы люди, живущие в одинаковой обстановке. Ибо каждый берет лишь то, что ему необходимо. Опыт, из которого человек строит себя, отделяясь от внешнего мира, не хаотичен. Он складывается под влиянием личного отношения.
Если и были сомнения в существовании природной силы, управляющей формированием психики, эксперименты с нашими малышами стали «решающим доказательством». Ни один учитель не смог бы своими уловками вызвать такое внимание, его внутренний источник очевиден. Сила концентрации 3-4-летних учеников сравнима с возможностями гениев человечества. Детская сосредоточенность напоминает нам Архимеда, убитого над своими чертежами, от которых его не смог оторвать шум сражения при взятии Сиракуз; или Ньютона, погруженного в вычисления и забывающего о еде; или Витторио Алфьери, сочиняющего стихи и не замечающего свадебного кортежа, шествующего под звон колоколов и крики зевак мимо его окон.
Это гениальное внимание не вызовет ни один опытный учитель, накопление пассивного опыта не способствует накоплению психической энергии.
Если духовная энергия, живущая в ребенке, провоцирует его внимание, значит, это вопрос свободы, необходимой ему для развития интеллекта, а не педагогического мастерства. Дать при помощи разнообразных предметов пищу внутренним потребностям и научиться уважать свободу развития — вот постулаты, на которых логично было бы строить новую педагогику.
Мы не будем создавать гомункулуса, как химики 19-го столетия, но, подобно Диогену, возьмем фонарь и отправимся на поиски человека. Новая педагогика должна попытаться установить, что отвечает исконным психическим потребностям ребенка, так мы поддержим развитие комплексного жизненного феномена, когда ум, воля, характер будут развиваться одновременно, как гармонично развиваются мозг, желудок и мускулы ребенка, питающегося рационально.
Параллельно с первыми внутренними упражнениями в сознании ребенка закрепляются и первые упорядоченные знания, возникает область знакомого, содержащая зерна интеллектуального интереса, наряду с инстинктивным интересом. Формируется процесс, напоминающий механизм внимания, принятый сегодня педагогами за основу образования: переход от знакомого к незнакомому, от простого к сложному, от легкого к трудному, — но с некоторыми особенностями.
Движение от знакомого к незнакомому не идет от предмета к предмету, как считают учителя, не умеющие развивать идеи от центральной точки, а связывающие их без определенной цели, предоставляя блуждающему рассудку случайным образом соединять их друг с другом. Знакомое, в нашем случае, возникает как сложная система идей, созданная самим ребенком в ходе серии психических процессов, которые сами по себе и являются внутренним формированием, духовным ростом.
Для этого мы должны предоставить ребенку систематический комплексный материал, отвечающий его природным инстинктам. К примеру, наш сенсорный материал, ряд предметов, способных привлечь инстинктивное внимание малыша к краскам, формам, звукам, тактильным ощущениям, весу и т. п. Ученик, подолгу упражняясь с каждым предметом, не только организует свою психическую индивидуальность, но в то же время получает ясное, упорядоченное представление о вещах.
Отныне все предметы уже потому, что обладают формой, размером, цветом, степенью гладкости, весом, твердостью и т. д., будут знакомы малышу. Есть нечто в сознании ребенка, что, заинтересовывая его, подталкивает к приобретению новых впечатлений.
Когда малыш приобщил знания к начальному импульсу, направлявшему его внимание на предметы внешнего мира, он достиг нового уровня взаимоотношений с миром, новых форм заинтересованности, связанных уже не только с исходным инстинктом, но и с интеллектом, с достижениями разума. Да, в основе всех новых достижений ребенка — его психические потребности, но, когда сюда добавляется интеллектуальный компонент, порыв превращается в осознанное добровольное исследование.
Старая педагогическая концепция предписывала ради привлечения внимания учеников к неизвестному связывать незнакомое с уже освоенным, переключая интерес на новую информацию, которую учитель собирался сообщить. Однако это лишь часть комплексного феномена, наблюдаемого в нашем эксперименте.
Чтобы известное послужило источником нового интереса, оно должно быть освоено по внутреннему побуждению. Только тогда предыдущие знания вызовут интерес к предметам более сложным. Формирующееся сознание обеспечит, таким образом, возможность бесконечного продолжения образовательных процессов.
Знание само по себе создает порядок в уме. Когда учитель в ходе простого, понятного урока говорит: это длинное, это короткое, это красное, это желтое и т. д., он называет признаки, хорошо ощутимые, их классифицирует, систематизирует. Каждое впечатление отличается от других и занимает в сознании свое место, легко запоминается, благодаря слову. Так в хорошей библиотеке новые книги не бросают, как попало, но расставляют по местам, рядом со старыми томами аналогичного содержания.
Наше сознание обладает не только стремлением к познанию, но и определенным порядком, который поддерживается, сколько бы новых материалов ни поступало. Пока сознание растет и укрепляется, оно сохраняет равновесие. Упражнения в сравнении, суждении, выборе предмета упорядочивают и внутренний опыт. В результате ребенок соображает легко и точно, понимает быстро, благодаря закону минимизации усилий, как везде, где царят порядок и энергия.
Внутренний порядок (и физиологическая адаптация) устанавливается, только если упражнения делались добровольно, спонтанно. Свободное развитие личности выращивает и организует, определяет внутренне состояние. В теле эмбриона сердце в процессе развития занимает свое место в средостении между легкими, формируется купол диафрагмы, определяя окончательное положение легких.
Учитель руководит образовательным процессом, но старается при этом не отвлекать на себя внимание ребенка, чье будущее зависит от сосредоточенности сознания. Педагогическое искусство состоит в понимании природных явлений и умении не искажать естественный ход событий.
То, что доказано относительно питания новорожденных и начальной активности сознания, сохраняется на всех этапах жизни, конечно, с определенными изменениями, обусловленными усложнением процессов.
Продолжим аналогию с пищей. Возьмем младенца, который растит свои зубки, развивает кишечник, постепенно усложняет свой рацион, пока, став взрослым, не приобщится ко всем сложностям современной кулинарии. Сохраняя свое здоровье, он должен есть только то, что соответствует внутренним потребностям его организма. Если же он переест или съест что-нибудь неподходящее, непредназначенное для еды, ядовитое, то почувствует себя хуже, отравится, заболеет. Именно в результате изучения питания ребенка в грудничковый период и в первые годы жизни возникла гигиена питания взрослых людей, представление об опасностях, которых не замечали, пока не поняли, как правильно кормить младенца.
То же происходит и с сознанием. У взрослого оно гораздо сложнее, чем у ребенка, но остается зависимость между природной потребностью и пищей для ума. Порядок внутренней жизни — это всегда вопрос здоровья человека.
Внимание, исходная связь между внутренней природой и стимулом, присуще, пусть в несколько измененном виде, и старшим детям, оно должно оставаться основой образования, поскольку является основой жизни.
Я понимаю возражения практиков. Нужно приучать детей обращать внимание на все, в том числе на неприятные вещи, потому что в настоящей жизни есть необходимая работа.
Это возражение основано на предрассудке, аналогичном тому, который заставлял когда-то заботливых родителей говорить: дети должны есть все. Это было частью воспитания; фатальное заблуждение. Забытый сегодня предрассудок приводил к тому, что родители оставляли ребенка голодным, если он отказывался съесть неприятную для него еду. Малышу предлагали одну и ту же порцию, все более холодную и невкусную, до тех пор, пока голод не ослаблял волю, капризы, и бедняга проглатывал холодные куски. Родители верили, что теперь их сын в разных житейских невзгодах сможет прокормиться чем угодно и не станет ни гурманом, ни капризулей. Тогда детям не давали конфет, чтобы они победили в себе чревоугодие. (А ведь детский организм нуждается в сахаре, потому что растущие мускулы активно потребляют его.) Тогда легким и удобным наказанием считалось отправить ребенка спать без ужина, чтобы исправить его злой нрав.
