Её срывающийся от возмущения голос сейчас звучит у меня в ушах:
- Нет смысла? Да как мне не волноваться, если Стас – самый дорогой для меня человек в мире? У вас есть же любимая женщина, представьте её на этом месте. Вы бы смогли забить и не париться?!
Нет, не смог бы. И меня кидает в дрожь от мысли, что с моей девочкой случилось что-то плохое, пока я был в отключке. А если Серёжка тоже пострадал? Виски сдавливает, морщусь, стараясь остановить накрывшую меня с головой безмолвную истерику. Оставил одних на целый день. Дебила кусок. Забыться хотел. А если они пострадали? Не переживу ведь...
С хрипом выдыхаю и кидаюсь в сторону коридора, который ведёт к спальне и детской.
Внезапно на пороге появляется она. С припухшими губками, немного растрёпанная, в голубой пижаме, босиком. Заспанно моргает. А меня будто ледяной водой окатывает. Бросаюсь к ней, притягиваю к себе. Крепко. Ещё крепче. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.
- С тобой всё хорошо?
Она растерянно кивает. Напряжённо нахмурившись, решаюсь спросить:
- А Серёжка?
Хрипловато мурчит:
- Он спит. Мы тебе печенье испе...
Со стоном облегчения ловлю её вкусные губы своими. Чуть прикусывая, заставляю приоткрыть рот. Соприкасаемся языками. Жадно впиваюсь, прижимая её к себе ещё сильнее. Уютную, мягкую, мою... Глаза закрываются от тёплого взрыва в груди. Пискнув от неожиданности, она обвивает мою шею руками и горячо отвечает. Целуемся, как одержимые, пылко и безумно. Задыхаюсь, мышцы судорожно подёргивает.
И теперь мне мало этих губ. Хочу всю. Подхватываю на руки. Она прижимается ко мне, положив голову на плечо, и затихает. Несу свою девочку в спальню. Ногой захлопываю дверь. Останавливаюсь у края кровати, осторожно опускаю. Торопливо дёргаю вниз ширинку, скидываю брюки, тянусь к пуговицам рубашки. Она приподнимается, опирается локтями в матрас и наблюдает за мной. Кожа горит от её взгляда. Любящего.
Внезапно вспоминаю, что собирался сделать, торможу. Поднимаю с пола брюки, шарю в кармане. Достаю красную велюровую коробочку, раскрываю. Сажусь рядом с Зефиркой.
- Иди ко мне, - подтягиваю за руку, заставляя сесть к себе на колени.
Хотя пальцы ещё нервно подрагивают, чувствую себя спокойным и уверенным, как никогда.
Она растерянно переводит взгляд с моего лица на поблёскивающее в полумраке кольцо. Губы удивлённо приоткрываются.
Шепчу ей в шею, запуская свободную руку в волосы:
- Знаешь, я влюбился в тебя с первого взгляда. Там, в детском саду, когда ты за Серого меня строила. С того дня, как под наркотой. И это не проходит, только сильнее становится. Не знал, как обратить на себя твоё внимание. Придумал месть какую-то. На самом деле, не надо мне этого. Только ты нужна.
Она всхлипывает и прижимается сильнее. Тянусь к её губам, осторожно пробую языком, чувствую солёный привкус. Плачет? Переполняюсь эмоциями. Меня от её слёз корёжит, сразу хочется виноватого найти и всечь по первое число. Только сегодня искать никого не надо. Это я довёл, придурок.
Нежно шепчу, легко заласкивая сладко-солёные губки своими:
- Люблю тебя. Очень люблю. Больше всех на свете люблю. Так долго ждал. Не могу ни дня без тебя больше. Ты моя половинка, хочу быть с тобой всю жизнь. Выйдешь за меня?
Она отрывается и замирает. Молчит несколько мучительно долгих минут. Поглаживает мой затылок и молчит. А у меня почти инфаркт от этого.
Наконец, тихо роняет:
- Я ни в чём не уверена. Похоже, ты ошибаешься. Просто увлёкся мной. Это не про любовь, когда так.
- Как так? - скулы сводит, а в животе сосёт, как будто лечу в пропасть с горы.
Её горячее дыхание обжигает мне лоб. Дрогнувшим голосом задаёт вопрос:
- Знаешь, от чего мне обиднее всего? Если между нами всё так серьёзно, то почему ты поехал не ко мне, когда случилась беда?
Будет время, посмотришь
Соловьёв
Выхожу из такси у дома. Окна тёмные. Но это не потому, что никого нет. Мои любимые спят. Останавливаюсь на крыльце, набираю секретарю сообщение, чтоб утром организовал для меня установку нового окна. И тихонько вхожу. Стараясь не шуметь, раздеваюсь и отправляюсь в спальню.
Свет не включаю. Слышу, что сопит моя девочка, ровно и сладко. Волосы растрепались по подушке. Только вот раскрытая, одеяло скомкала перед собой, обняла его. Пытаюсь вытянуть его из-под неё, чтоб укрыть, но не получается. Невнятно заворчав, прижимает его к себе крепче. Ладно, пусть так спит. Перенервничала сегодня. И это был последний раз. Сделаю всё, чтоб не допустить её слёз больше.
Полностью раздеваюсь и ложусь рядом с ней. Обнимаю со спины и с наслаждением утыкаюсь носом в её волосы. Они пахнут земляникой. Закрываю глаза, пытаюсь уснуть. Но, как назло, сознание ясное. Как будто очень хорошо выспался. Зефирка чуть подбирает колени и изгибается волной, вдавливаясь ягодицами в мой пах. Тихо шиплю: у меня опять встал. Да как уснуть-то? Не могу справиться с собой, пальцы осторожно переползают на пуговички её пижамы. Аккуратно расстёгиваю их и, наконец, добираюсь до тёплой полной груди. Такая твёрдая почему-то, увеличилась, что ли... Обвожу по очереди пальцем ореолы. Еле касаясь, ласкаю шею, живот. Кожа гладкая такая. Глаза сами закатываются от удовольствия. Зефирка начинает дышать чаще и глубже. Проснулась? Скольжу рукой вниз, в трусы. Да, набухшие губки мокрые. Нахожу пальцем клитор. Её тело напрягается, как пружина. Всё: спалилась, не спит. Не могу сдержать порыв. Разворачиваю её на спину, одним движением стягиваю с неё трусы и пижамные шорты, нависаю и опускаюсь туда, вниз, головой между её ног. Она невнятно мурчит. Не знаю, возражает или наоборот. Пофиг сейчас.
- Так хочу, - притягиваю её бёдра к себе и погружаюсь в горячую влажность.
Ласкаю губами, языком, всё сильнее возбуждаясь. С тихим стоном Зефирка выгибается мне навстречу, гладит руками мои волосы, то немного царапает затылок и пытается оттолкнуть, то притягивает ближе.
- Всё, всё, всё, - жалобно шепчет она.
Поднимаюсь над ней, задерживаю дыхание и медленно вхожу. Она такая узенькая внутри.
Зефирка сжимает губы и зажмуривается.
- Больно? - хриплю, еле сдерживаясь.
- Нет... Супер... - сонно постанывает, подаваясь бёдрами навстречу и обхватывая ногами моё тело.
Начинаю двигаться в ней, постепенно увеличивая амплитуду и скорость. Она впивается ноготками мне в плечи и горячо мурлычет от удовольствия. Сильнее, глубже... Темнота наполняется нашим общим прерывистым дыханием и тихими редкими стонами.
Вдруг моя девочка замирает, напрягается, жарко шепчет:
- Люблю тебя...
И всё резко заканчивается. Глубокими замедляющимися толчками выплёскиваюсь в неё, а она сильными ритмичными сокращениями сжимает меня в ответ. Падаю рядом, не разнимая объятий:
- Люблю тебя, - шепчу пересохшими губами.
Мы с довольными улыбками нежничаем, обнимая и поглаживая друг друга. И замираем неподвижно, всё ещё слипшись. Вырубаемся...
Просыпаемся от громкого стука в дверь:
- Зефирка, ты чего меня не будишь-то? Уже Лунтик по телеку закончился, мы с тобой в сад опоздаем.
- Который час? - сонно расталкивает она меня с закрытыми глазами и обиженно жалуется, - так просыпаться неохота.
Продираю веки, нащупываю на тумбочке телефон, одним глазом смотрю на экран.
- Мляя, без десяти восемь!
Подрываемся одновременно. Мечемся по комнате, как оголтелые. Натягиваем на себя одежду.
Резко притормаживаю Зефирку:
- Сейчас новый стеклопакет приедут ставить. Отпросись до обеда.
Она тормозит. Кивает, находит свой смартфон, отправляется в коридор, где переминается с ноги на ногу Серёжка, по пути набирая номер детского сада.
- Зефирка, а печеньки остались? - слышу его удаляющийся голосок.
Всё. Одет, готов. Внимательно оглядываюсь. Вроде ничего не забыл. Спешу к входной двери.
В кармане вибрирует телефон. Достаю и удивлённо присвистываю, увидев имя на экране. Хмурюсь, с чего бы это так рано? Нажимаю зелёную трубку, прислоняю аппарат к плечу, одновременно обуваясь:
