Читаем без скачивания Время ангелов - Айрис Мердок

Холодная ночь восстановила между ними связь.

— Холодно?

— Ужасно.

— Снег идет?

— Перестал. Здесь хорошо. Боюсь, я заболеваю. Вы не боитесь? Знаете, как это бывает, когда заходишь в теплое помещение.

— Выпьешь теплого молока?

— Нет, спасибо.

— Виски?

— Нет. Лучше подождать. Может, через минуту вы спустите меня с лестницы.

— Ну, ну, в чем же дело?

— Я должен говорить кратко и прямо?

Лео вытер лицо носовым платком, скомкал его и прижался к нему щекой, как к подушке. Поза выглядела неосознанно застенчивой. Он улыбнулся усталой умной улыбкой, которую Маркус так хорошо помнил. Лео был очень красивым мальчиком.

— Да, пожалуйста.

— Что ж, мне нужны деньги.

— Я думаю, нет необходимости быть настолько кратким, — сказал Маркус. — Тебе придется сказать мне зачем. И предупреждаю, что отвечу, скорее всего, отказом.

Он коротко улыбнулся:

— Ну, я так и знал, что придется пройти через это. С чего начать? Вы не одобрите.

— Неважно. Рассказывай.

— Но для меня это важно. Послушайте. Начать, наверное, нужно с того, что я помолвлен.

— В самом деле? — спросил Маркус. Он был неприятно удивлен.

— Да. Отец моей невесты помешался на том, чтобы мы купили квартиру, и именно ту, которую он присмотрел. Он был готов вложить какую-то сумму, чтобы внести залог. Я тоже должен был вложить часть денег.

— И ты хочешь, чтобы я одолжил тебе? — спросил Маркус.

— Нет, нет, не так быстро. Мы еще не подошли к сути. Около семидесяти пяти фунтов, сказал старик. Он рассматривал это как своего рода испытание. Я должен был их откуда-то достать.

— И ты достал?

— Да. Вы никогда не догадаетесь откуда.

— Откуда?

— Вам это совершенно не понравится.

— Продолжай, продолжай.

— Вы знаете нашу фамильную икону, эту религиозную картину с тремя ангелами, которую до безумия любит мой старик? Я взял ее и продал.

Маркус смутно припомнил икону.

— Твой отец позволил сделать это?

— Нет. Я просто взял ее, можно сказать украл.

Лео нагнулся вперед, выжидающе изучая лицо Маркуса. С неприятным чувством, будто над ним производят опыт, Маркус контролировал выражение своего лица. В ситуации было что-то знакомое и одновременно нечто невероятное. Лео знал его достаточно хорошо. Маркус не слишком беспокоился об иконе Юджина, его больше заботило, как произвести нужное впечатление на Лео. Он решил холодно сказать:

— Продолжай.

— Мой отец ужасно расстроился.

— Можно представить. Итак, ты добыл деньги.

— Итак, я добыл деньги. Я продал эту штуку за семьдесят пять фунтов. Но затем произошел глупейший случай. Вы подумаете, что я ужасный дурак.

— Не важно, что я подумаю. Что произошло?

— Видите ли, эта девушка… Ее зовут Салли. У нее есть брат, по имени Лен. А Лен знает очень много о скачках. И… Вы сочтете меня ужасным дураком…

— Заканчивай с этим.

— Ну, Лен уговорил меня поставить деньги на лошадь, которая, как он сказал, непременно победит, а лошадь проиграла.

— Скверно, — сказал Маркус. — А теперь, полагаю, ты хочешь, чтобы я одолжил тебе семьдесят пять фунтов, чтобы ты смог войти в пай с отцом Салли. Боюсь, тебе не повезет.

Маркус по-прежнему говорил холодно. Он ощущал, что Лео наблюдает за его лицом с вниманием притаившейся в засаде кошки. Маркус машинально поднял руку и прикрыл лицо, делая вид, будто закрывается от огня. В его разговорах с Лео всегда присутствовала почти механическая легкость и точность шаблона. И теперь в возникшем между ними напряжении, в явном предвкушении Лео он ощутил физическую силу знакомой системы. Но на этот раз все должно быть по-другому, необходимо сломать шаблон. Маркусу пришло в голову, что именно этот шаблон всегда мешал ему установить контакт с Лео, по-настоящему понять его. Маркус убрал руку и посмотрел на юношу холодно ж пытливо. Да, все должно быть по-другому. Лицо его стало непреклонным.

— О нет, нет, — сказал Лео после паузы. — Меня удивляет, что вы так подумали. Я готов нести ответственность за последствия моих действий. Я готов рискнуть отношениями с папашей Салли. Но я не вижу причин, почему мой отец должен страдать.

— Ты же умышленно заставил его страдать.

— Я знаю. Вы не допускаете такой мысли, что я, возможно, сожалею об этом и стыжусь?

— Стыдишься? — переспросил Маркус. — Ты? — Он внезапно рассмеялся, затем встал, подошел к столу, где лежала его рукопись, продолжая от души смеяться. Он внезапно почувствовал, что освободился, ощутил способность двигаться, размахивать руками, и предложил Лео.

— Выпей виски.

Маркус достал бутылку из буфета. Когда он протянул Лео стакан, тот все еще выглядел расстроенным. Маркус, напротив, был так рад, что почти забыл всю эту историю.

— Вы не очень-то высокого мнения обо мне, не так ли? — спросил Лео.

— Не очень, — согласился Маркус. — Но продолжай, чего же ты хочешь?

— Ну, я не стану настаивать, что испытываю стыд, — сказал Лео. Он вновь обрел самообладание и даже слегка улыбался. — Как можно знать, что ты чувствуешь? Все это субъективно. Не стоит обращать внимание на мои побуждения. Мне и самому они не всегда понятны. Я намерен вернуть икону.

— Итак, ты хочешь, чтобы я одолжил тебе семьдесят пять фунтов.

— Боюсь, все не так просто, — заметил Лео. Он встал, продолжая потягивать виски. Они смотрели друг на друга, прислонившись к противоположным: краям камина. — Это будет стоить вам немного дороже.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Я вернулся в магазин посмотреть, там ли она все еще. Она была в витрине, оцененная в триста фунтов.

— Понимаю, — сказал Маркус. — Ты оказался! и дураком, и мошенником.

— Я оказался и дураком, и мошенником. Мне очень жаль.

— Чего я не понимаю, так это, почему ты прибежал ко мне с этой отвратительной историей?

Воцарилось молчание, во время которого Маркус пожалел о заданном вопросе. Лео опустил глаза, затем тихо сказал:

— Я уверен, вы знаете почему.

Веселость Маркуса мгновенно исчезла. Снова они играли в кошки-мышки. Маркус поспешно сказал:

— Я, безусловно, не собираюсь помогать тебе. — Но, произнося эти слова, он с волнением почувствовал, что, конечна же, поможет и что Лео это тоже знает.

Лео улыбнулся, глядя вниз на медную каминную решетку, затем снова» стал серьезным. Он продолжал, как будто не слышал последней реплики Маркуса:

— Мне жаль, что вы не допускаете возможности, будто я могу испытывать стыд. Я не такой скверный, как вы считаете. Но давайте; поговорим о поступках, а не о мотивах. Я не стал бы просить вас об этом одолжении только ради себя. Я просто должен вернуть икону. Мой старик убит горем.

Он снова улыбнулся.

— Твой отец действительно так любит эту вещь?

— Это его самое драгоценное достояние. Он совершенно уничтожен и состарился на десять лет.

— Перестань улыбаться, — сказал Маркус. Он почувствовал, как прежнее знакомое беспомощное раздражение овладевает им. Ему захотелось ударить Лео. — По правде говоря, я думаю, что ты самый эгоистичный и бесчувственный молодой человек, с которым я имел несчастье познакомиться.

— Мне очень жаль, — сказал Лео едва слышно.

Он осторожно поднял задумчивое лицо, затем опустил голову.

— Тебе действительно следует сожалеть о том, что ты сделал, и я надеюсь, ты сожалеешь. Ты всегда представлял, что можешь просто взять и отказаться от морали, но это не так просто. Ты не так свободен, как думаешь.

— Я начинаю это понимать, — пробормотал Лео все так же полушепотом.

— К черту! — воскликнул Маркус. Разговор закончился не так, как он предполагал. Все это происходило уже много раз прежде. И он продолжил: — Меня не интересует твоя неразбериха, и я не намерен помогать тебе. Вот и все.

Лео осторожно посмотрел на Маркуса, а тот повернулся к нему спиной и занялся письмами на столе. Стояла тишина. Затем Лео сказал:

— В таком случае мне лучше уйти. Извините, что побеспокоил вас.

Маркус обернулся, Лео поднимал свое пальто. Маркус забрал пальто из его рук. Лео пристально посмотрел на Маркуса, и его лицо прояснилось, засияло. Маркус бросил пальто на пол.

— Адрес магазина? — потребовал Маркус.

— Вот, на этой бумаге, я записал его.

— Пойду поговорю с продавцом, — сказал Маркус. — Я ничего не обещаю. А теперь уходи.

Лео взял пальто, шарф и надел их. Теперь он смотрел на Маркуса с безмятежной улыбкой, излучающей не столько благодарность, сколько легкую заботливую жалость. Затем, помедлив, протянул руку и коснулся плеча Маркуса. Это было, скорее, легкое похлопывание, а не ласка. Маркус поймал ускользающее запястье Лео, яростно сжал его и отбросил. Мгновение они пристально смотрели друг на друга. Затем Маркус отошел, воздвигнув между собой и Лео стол.