Люди, избавленные добрым терновником от нашествия неприятеля, заключили с терновыми кустами договор: жители деревни торжественно пообещали, что всегда, во веки веков, будут помнить о своем спасении, будут ухаживать за терновником, и позволят тёрну расти там, где тому вздумается и захочется. Долгие годы, из поколения в поколение, договор неукоснительно соблюдался. Терновник был окружён любовью и почётом: его пропалывали и поливали. Терновые кусты в ответ вели себя сдержанно-благородно. Они не заполонили собой всё пространство, старались не мешать людям, и радовали всех чудесной красотой синих ягод. Они были прекрасны.
Так продолжалось чуть не целую тысячу лет, и, может быть, продолжалось бы ещё долгие-долгие века. Но однажды со стороны старого бора в деревню вошёл путник. Пришелец был вида обыкновенного: возраста не имел, среднего роста и одет был неброско. В руках он держал вяленую барабульку, глаза скашивал вбок и почёсывался при ходьбе. Человек этот остановился возле крайнего дома, чтобы поговорить с рыжеволосой девочкой, которая играла со своим братом в рыцаря и колдунью. Поговорив с рыжей колдуньей и ещё сильнее скосив глаза, человек ушёл, начертив барабулькой в воздухе тайный знак. Человек ушёл, и всё вроде бы осталось прежним, но с этих пор какая-то прихотливая жадность овладела сердцами обитателей терновой деревни. Людям стало казаться, что жить им надо попросторнее, и нехорошие искорки стали вспыхивать в глазах поселян, когда они смотрели на заросли терновых кустов. Словом, тёрн им начал мешать, его цветы раздражали, терновое варенье сделалось слишком терпким, а если случалось кому ненароком поцарапаться колючим шипом, то говорили об этом как о серьёзном происшествии. За терновыми кустами перестали ухаживать, огородили штакетником и пугали ими маленьких детей перед сном.
Однажды прекрасным летним днём жители деревни как будто бы решили заняться заготовкой дров и привезли из леса груды сухого хвороста, который сложили вокруг терновых кустов, а потом взяли да и подожгли. Благородный тёрн не ожидал такого коварства. Терновник был возмущён предательством своих друзей, которые решили его сжечь; негодование терновых кустов было безмерно, они были оскорблены и раздосадованы.
Волшебными чарами терновые кусты подняли сокрушительный вихрь. Пыль и солома закружились в воздухе, смерч сорвал крыши с домов, и вскоре порывы ветра разметали всю деревню по брёвнышку. Терновник и ежевика заплели своими ветками развалины поселения. Земля зашевелилась, стала подниматься кочками и холмами. Из-под травы и мха проросли грибы необыкновенной величины, пятнистые опёнки облепили рухнувшие дома, склизкие улитки разрушили остатки каменной кладки, и по всей бывшей деревне поднялись ели такой высоты, что места этого нельзя стало узнать. Деревня пропала без следа, исчезла и поросла колокольчиками.
Ранним утром этого злосчастного дня двое подростков, брат и сестра, пошли в лес за малиной. Малины вдоль старой вырубки было много, малиновый запах висел в тёплом лесном воздухе, жужжали разгоряченные солнцем слепни, и чёрно-белая сорока изредка стрекотала на верхушке осины, качая длинным хвостом. Брат с сестрой набрали полные лукошки ягод; но возвратиться они уже не смогли. Когда девочка и мальчик вышли к высоченному ельнику, они подумали, что заблудились и отправились искать дорогу домой, уходя все дальше и дальше от того места, где ещё утром стояла их родная терновая деревня. Заблудившихся подростков звали Карл и Рависсанта — это были брат и сестра, ставшие впоследствии королём и королевой Пиноальбара. Но пока они ничего не знали о своей будущей судьбе. Девочка и мальчик пробирались сквозь лес, подбадривая друг друга и стараясь быть храбрыми. Они перешли через незнакомую речку по горбатым рыбьим спинам, перепрыгивая с окуня на голавля; выслушали глупые советы глупой говорящей скалы, в кустистых бровях которой жили сойки и барсуки; встретились с лесной ведьмой Мегадой Хинья, Мегада Хинья была так голодна, что чуть не съела детей, и они чудом от неё убежали; они видели, как прошелестел по траве зелёный пояс Странствующей Девы; и на тринадцатый день пути вышли к каменному дому колдуна Септония Мара, перед входом в который на веревочке побрякивали вяленые барабульки. Посреди дома сам собой горел костёр, и красная саламандра бегала в огне, мерцая черными пятнами. Жёлтые глаза колдуна Септония Мара посмотрели на вошедших, и каменная дверь позади Карла и Рависсанты захлопнулась.
Септоний Мар жил на свете так давно, что уже не помнил, была ли у него когда-нибудь мама. Он любил барабульку, и втайне переживал, что не особенно высок ростом, хотя роста он был самого обычного, ничем не хуже, чем у всех остальных.
Септоний Мар интересовался тайнами природы, колдовством и влиянием звёзд на сердца людей, но мысли путались в его голове, он ничего не понимал и только злился. Он собирал книги по герметическим наукам и симпатической магии, изучал алгебру и пифагорийскую нумерологию, знал травы, помогающие росту волос бровей, и пил по утрам отвар из настойки изумрудов, но то ли изумрудный отвар был жидковат, то ли какая другая ехидная причина являла свои вредоносные свойства Септонию Мару, только колдовство его всякий раз кончалось как-то так, что похвастать им было решительно невозможно. Хотя колдовство Септония Мара не вызывало ни у кого зависти, Септоний Мар старался проникнуть своей глупой мыслью в самые потаённые глубины бытия, и с кропотливой щепетильностью соткать новый, доселе невиданный узор жизни, нанизывая элементы мира, песчинка за песчинкой и капелька за капелькой на чёрную нить колдовства. Но, не смотря на это, мир вокруг колдуна Септония Мара продолжал жить своей жизнью, не больно-то обращая на него внимание. Солнце, как всегда, всходило на рассвете и садилось на вечерней заре, уступая место звёздам и месяцу, трава по утрам покрывалась росой, среди подорожника и одуванчиков ползали бестолковые букашки, и зайцы верещали прямо перед его домом. Септоний Мар прогонял зайцев и думал: я бы научил их всех жить мудро, но они и слушать не хотят, глупые игры им дороже всего, вся их жизнь — это страдание от невежества и страстей.
Карла и Рависсанту Септоний Мар взял себе в ученики, и Рависсанта стала делать такие успехи в волшебстве, что старый колдун только диву давался, почёсывался и скашивал жёлтые глаза набок.
Карл волшебным искусством не очень интересовался, он лазил по деревьям, плавал в речке и откровенно посмеивался над неудачливым колдуном. Но хуже всего было то, что мальчик быстро рос, что не на шутку раздражало Септония Мара. Карл стал казаться ему слишком высоким. Септоний Мар завидовал его росту, злился, начал носить башмаки на толстой подошве, что приводило колдуна в ещё большую ярость, и, наконец, старый колдун решил избавиться от мальчика. Он стал заводить разговоры о том, как хорошо плавать на кораблях по разным морям, видеть дальние страны, и всё в таком романтическом духе, что было не ясно, что же сам-то он сидит в квадратном доме среди леса. Романтические разговоры окончились тем, что Септоний Мар отправил Карла служить юнгой на корабль адмирала ДюМаля.
Подрастающий мальчик Карл стал юнгой на адмиральском корабле ликлаутанского королевского флота и увидел мир таким, каким его не видят люди с берега. Море отдалило полузабытые детские воспоминания об исчезнувшей родной деревне, притупило тоску по сестре, и показало пустой сине-зелёный простор, где кроме воды и неба не было ничего. В море была сила и глубина, но не было ни жалости, ни счастья.
Молодой Карл под командованием ДюМаля быстро дослужился до матроса, но во время шторма у мыса Ржавых Гирь был выброшен за борт. Карл был смелым и сильным человеком, он долго продержался на воде среди волн и был спасён. Его заметили моряки небольшой быстроходной шхуны и втащили к себе на борт. Спасшие Карла моряки оказались пиратами. Пираты, подобравшие матроса королевского флота в открытом море, сказали, что он волен сам выбирать свою дальнейшую судьбу: пираты могут высадить его на берег в каком-нибудь порту, либо, если он сам захочет, он может остаться на пиратском корабле, тогда он станет равноправным членом команды, и ему будет гарантирована доля добычи от морских грабежей и набегов. На суше у Карла не было ни одной родной души, кроме Рависсанты, но возвращаться к ней, в дом Септония Мара, Карлу не хотелось.
Куда ему было идти? Старый колдун Септоний Мар ненавидел Карла и отправил его служить на флот. Карл честно служил на корабле, но случилась беда, и его командир — адмирал ДюМаль взял и выбросил его за борт. Карл не любил людей и не доверял им, он подумал и решил остаться с разбойниками. Капитан пиратов Джимми Флетчер был рад принять в пиратскую семью умелого и храброго матроса, такие парни были нужны на корабле. Молодой Карл нравился капитану Флетчеру.
