— Дангельт знает?
— Отец пошлет гонца… уже послал… наверное, но… — Перси набрал в грудь воздуху и выпалил: — Нам нужны вы, милорд! Вы и Дева! Дангельт — трус и предатель, он… Вы знаете, что казна уже на корабле?
— Не знал, но не удивлен. — Джеральд оглянулся на Дженни. На Дженни или на Эдмунда?
— Милорд… — Перси перевел дух. Бедняга дышал, как загнанная лошадь. — Милорд… А Дева? Что скажет Дева?
— Господь любит Олбарию, — заверил Лэннион. — Дева нас не оставит.
— Не веришь, спроси сам, — предложил Джеральд, едва удержавшись от того, чтобы рассказать Перси и всему миру о своей любви и о том, что она взаимна. Не надо торопить события, не надо дразнить судьбу, сейчас главное — ледгундцы. Армия отступает к Лоумпиану… Где лучше всего дать сражение? К Вэлмотту не успеть, остается Деккерей!
— Моя леди… — Пока он может называть ее только так, но война рано или поздно кончится, они смогут быть вместе. И будут! — Моя леди, сэр Перси Эсташ привез дурные вести. Приморская армия разбита и отступает.
Голубые глаза подернулись серебристым льдом, он так и не привык к тому, как подснежник становится сталью. Можно подумать, он привык к тому, что любит! К любви невозможно привыкнуть, но можно любить Дженни и служить своему королю.
— Когда вы будете у Деккерея? — Господи, Эдмунд думает так же, как и он!
— Моя леди, — Перси казался потрясенным, — отец будет у Деккерея через четыре дня, но нам не удержаться. У нас почти не осталось тяжелой конницы… Нам пришлось бросить ее в бой, не имея поддержки лучников.
— Пусть Троанн думает, что их у вас нет по-прежнему, — серые глаза задорно сверкнули, — тогда он захочет повторить то, что однажды удалось… Но нужно спешить.
— Пять дневных переходов, — буркнул Лэннион, — но куда девать этих ублюдков? Не тащить же с собой!
— А зачем? — Глаза Джеральда сверкнули. — Отберем у них железо. Все, до последней бляшки, и приставим к ним крестьян позлей. А к крестьянам приставим легко раненных и аббата.
— И то верно! — Лицо старого рыцаря просветлело.
— Мы придем, Перси, — Джеральд хлопнул молодого человека по плечу, — и придем быстро…
Резкий свист, вскрик, глаза Дженни, нет, глаза короля — серое, исполненное вечности сиянье.
Что-то с силой ударило Джеральда в спину, герцог не удержался на ногах, ткнулся лицом в траву, сверху навалилась какая-то тяжесть, раздался крик, ему ответил второй, третий, остро и горько запахло полынью…
14Она ничего не поняла, но Эдмунд успел швырнуть ее тело между любовью и прилетевшей из леса смертью, остальное было неважно. Джеральд жив, он будет жить очень долго и очень счастливо, но как же больно, больно и холодно.
Дженни открыла глаза, это было тяжело, но зато она увидела Джеральда. Ее герцог стоял над ней на коленях, на его щеке была кровь. Господи, он же ранен!..
— Джер… — Надо говорить "милорд", тут столько людей… И еще гонец. — Милорд… вы ранены?..
Он покачал головой и улыбнулся, он что-то говорил, было видно, как шевелятся губы, но слов Дженни не слышала — их уносил пахнущий горечью ветер. Как шумят деревья, из-за них ничего не слышно, деревья и еще водопад. Откуда здесь водопад?
— Дженни!.. Дженни…
Она все же разобрала, что он зовет ее, но вот же она, здесь, с ним. Почему он так смотрит? Что-то случилось?
— Дженни…
Какие отчаянные глаза, но почему?! Он что-то говорил, потом любимое лицо заслонил кто-то пожилой и озабоченный. Старик кивал, коричневые губы шевелились… Почему ушел Джеральд? Он бросил ее?! Нет, не может быть… Боль прошла, но холод стал нестерпимым, чужое лицо расплылось в светлое пятно, и Дженни вдруг поняла, что должна сказать правду. Она крикнула, и ее услышали, потому что клубящаяся муть отступила, и она увидела Джеральда еще ближе, чем в прошлый раз.
— Я… я… тебя люблю…
Она должна это сказать! Пусть слышат все, нестрашно! Она любит и будет любить!
— Я люблю тебя!
— Дженни! Дженни…
Его слова уносили ветер и вода, они сливались с шумом рыжих крон. Как быстро пожелтели деревья, еще утром они были зелеными… Как быстро пришла осень. Золотой водоворот закружил ее, она превратилась в подхваченный ветром лист и полетела сквозь падающие звезды, она сама была звездой, падающей звездой в бархатном лиловом небе, снежинкой, лепестком цветущего боярышника. Полет… Она так об этом мечтала, стоя над обрывом, тогда она не решилась прыгнуть, теперь ее никто не спрашивал. Пришло время полета, время счастья, свободы и радости. Как же она счастлива, но она была бы еще счастливей рядом с Джеральдом. Какими несчастными глазами он смотрел на нее… Почему? Что с ним? Где он?!
Летящие искры стали полупрозрачными тенями, ветер стихал, огненную джигу сменило легкое кружение.
— Дженни, — кто-то взял ее за руку. — Дженни, очнись!
Она открыла глаза. Слава Господу, это король, он снова ее спас.
Золотой вихрь умчался, они стояли на освещенной солнцем дорожке, пахло дымом, Дженни узнала этот запах — горьковатый, терпкий, бодрящий. Шумели сосны, в небе кружила одинокая птица, все было хорошо. Теперь Эдмунд был таким же, как она, — живым и настоящим. Он держал ее руку, она чувствовала жар тонких сильных пальцев.
— Милорд Эдмунд… Спасибо… Что случилось?
— Все в порядке… Теперь все в порядке, но тебя было непросто догнать, малышка.
Он улыбался, но Дженни чувствовала себя виноватой.
— Я… Я не хотела. Так вышло…
— Разумеется, не хотела, — серые глаза смотрели серьезно и ласково, — иначе я бы тебя не догнал.
— Милорд, — Дженни задала самый главный вопрос, — милорд, где Джеральд?
— Он придет, — заверил Эдмунд Доаделлин, — обязательно придет. Только не сейчас, у него много дел. Тебе придется подождать…
— Я понимаю, — девушка очень серьезно кивнула. — Джеральд придет, как только сможет, а я подожду столько, сколько нужно.
— Вот и умница. Ничего не бойся, тебя найдут. Запомни имена. У Фрэнси Элгелла карие глаза и шрам на шее. Хью Дерракотт быстрый и худой, а Джон старше всех… Они тебя не обидят.
— Милорд, — Дженни ужасно не хотелось отпускать сильную руку, — милорд, а вы разве со мной не пойдете?
— Нет, — Эдмунд покачал головой. — Мне нужно вернуться к Джеральду. Передай Фрэнси, что новый лорд Элгелл достоин своего имени и что он будет всем добрым другом.
Дженни кивнула. Ей отчаянно хотелось заплакать, но она держалась. Запах дыма мешался с ароматом переспевшей малины и каких-то цветов, неподалеку звенел ручей…
— Мой государь, — Дженни сглотнула застрявший в горле комок, — вы не хотите идти или не можете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
