Теперь ему предстояло серьезное испытание. Может быть, самое серьезное из тех, с которыми приходится сталкиваться главе семьи. Предстояло определить, кто из тех нескольких человек, которые составляли его ближайшее окружение, стал предателем. Он знал, что поручить это расследование кому-нибудь еще нельзя, потому что он и только он должен собственноручно выполоть сорную траву, пока она не заглушила всего поля, возделываемого им уже больше четверти века. Да и кому поручить, если он не знает, кто продал его семью, и сам расследователь может оказаться как раз тем, кого они ищут. Разве что сыну… Нет, он должен найти его сам.
Вот почему он сидел сейчас перед темноволосым молодым человеком, хотя было уже около полуночи, а он обычно уже давно спал в это время. Когда тебе за шестьдесят, цепляешься за режим.
Джо Коломбо не торопился начать беседу с человеком из Уотерфолла. Он молча рассматривал его. Что-нибудь около тридцати. Лицо было бы даже приятным, если бы не угрюмость. Характер скорее всего нелегкий. По-видимому, упрям и самолюбив, вспыльчив. В последнем можно не сомневаться. Вряд ли кто-нибудь из членов семьи решит дезертировать по трезвому размышлению: он будет обречен на месть своей семьи и постоянное подозрение новой семьи. Предателя могут ценить, но доверять – никогда. Предавший раз может предать и во второй. Предатель только тогда перестанет быть предателем, когда занимает место того, кого он предал. Как раз это, очевидно, не прочь бы сделать и та змея, что где-то ползала сейчас по Пайнхиллзу. Сначала хочет ослабить его, Коломбо. Одно нападение на конвой, другое. Один провал, второй, третий, десятый. Случайность раз, случайность два, а потом пойдут разговоры. Стар стал, уже не тот. Ни одной операции спланировать не может. А мы? Стоит ли издыхать под пулями только оттого, что старик цепляется за власть? Не пора ли? И тогда тот, кто ждал своего часа, подаст знак. Или сам прошьет его автоматной очередью. И улыбнется снисходительно. Каждому свое. Теперь его очередь.
Коломбо вздохнул, помассировал себе сердце, включил магнитофон и сказал человеку, стоявшему перед ним:
– Садись. Как тебя зовут?
– Арт Фрисби.
– Член семьи Кальвино?
– Да.
– Место в семье?
– Лейтенант.
– Кто тебя рекомендовал?
– Толстый Папочка.
– Откуда ты его знаешь?
– Я пришел к нему одиннадцать лет тому назад и сумел убедить его, что смогу быть ему полезен.
– Чем ты убедил его?
– Тем, что в девятнадцать лет я бросил белое снадобье. Сам.
– Что помогло тебе бросить?
– Девушка, которую я любил и которая любила меня, тоже была на героине и покончила с собой. Она повесилась.
– И ты…
– Я ушел из Скарборо, набрел на какую-то ферму, валялся три недели в запертом сарае. Отошел. В девятнадцать лет это иногда бывает.
– Отец, мать?
– Отец упал с лестницы и разбился насмерть. Лет двадцать, наверное, назад, а может быть, и больше. Мать умерла чуть позже.
– Значит, ты одиннадцать лет был под началом Толстого Папочки?
– Да.
– Ты был к нему близок?
– Не знаю, – пожал плечами Арт, – мне трудно судить. Наверное, он доверял мне. Мне давали ответственные задания. Я, например, командовал последним налетом на ваш конвой.
Джо Коломбо внимательно посмотрел на Арта. «Если парень не врет, – подумал он, – он может оказаться ценней, чем я подумал сначала. У Папочки в его жирных маленьких ручках все нити».
– Хорошо, – кивнул Джо Коломбо, – расскажи мне теперь со всеми подробностями о том, что случилось такого, что заставило тебя смотать удочки из Уотерфолла. Ты ведь как будто не из тех, кто перебегает с места на место.
Арт начал рассказывать о ссоре в баре. Говорил он скучным, равнодушным тоном, и Коломбо отметил про себя, что именно такие взрываются неожиданно и непредсказуемо.
– Ты хорошо запомнил момент, когда выстрелил в этого Кармайкла?
– Да, – кивнул Арт. – Безусловно. Я головы не терял. Этого со мной не бывает. Я даже знал в ту секунду, что это конец всему. Но у меня были такое бешенство, я был готов на все…
– Гм, – усмехнулся Коломбо, – нельзя сказать, чтобы ты был очень логичен. С одной стороны, ты осознавал, что делаешь, с другой – был готов на все. Или ты действительно считаешь, что приставания пьяного стоят погубленной карьеры и риска для жизни?
«Первое впечатление, что он не врет, – подумал Коломбо. – Для лжи выбирают что-нибудь пологичнее. Впрочем, подождем пока с выводами».
Арт молча пожал плечами.
– Наверное, вы правы. Мне просто кажется, что я сознавал все… До этого я никогда не ссорился с Кармайклом. Ничего общего у нас не было.
– А ты знал, что эта девушка – Конни – его родственница?
– Понятия, не имел.
– Хорошо. Расскажи мне теперь, как ты добрался из Уотерфолла до Скарборо и что случилось в «Башне»?
Арт рассказывал, а Коломбо думал о том, что уже начало второго, что давно уже пора спать, что завтра нужно кое-что проверить и лишь потом переходить к тому, ради чего он сидит в этой комнате перед этим угрюмым, вспыльчивым типом, который командовал налетом, во время которого он и его семья потеряла миллион двести тысяч НД плюс двадцать семь человек охраны. И хотя мысль о потерях была досадной, он не испытывал личной ненависти к этому Арту Фрисби. Его делом, делом Джо Коломбо, было благополучно доставить из Пейтона месячную прибыль его торговцев белым снадобьем, ростовщиков и букмекеров подпольных тотализаторов. Таков у него был приказ. И он его выполнил. Выполнил, надо сказать, здорово. И все же они никогда не смогли бы напасть на его конвой, если бы не шпион здесь, в Пайнхиллзе. Вот если бы удалось вытащить из этого парня хотя бы кончик ниточки, хоть какой-нибудь обрывок, он бы уж сумел распутать весь клубок. Но нет. Сначала нужно как следует проверить этого Фрисби. Кто знает, не подсадная ли он утка. Кальвино и особенно Папочка могут обвести вокруг пальца кого угодно. Пока им удается даже обводить его, Джо Коломбо. Пока. Только пока.
– На сегодня хватит, – кивнул он. – Тебя, кстати, накормили?
Арт отрицательно покачал головой.
– Сейчас поешь. – Он вызвал по телефону сына и, когда тот вошел в комнату, сказал: – Во-первых, покорми человека. Стыдно, что семья Коломбо оказалась на этот раз не слишком гостеприимной. Проверь лично в «Башне», кто искал этого джентльмена и почему портье указал на его номер. Найди шофера такси – старенькое «шеви» – который вез этого джентльмена в ночь на шестнадцатое из Уотерфолла в Скарборо. Узнай, как и где похоронили в Уотерфолле некоего Кармайкла и видел ли кто-нибудь своими глазами его в гробу… Ты все понял?
– Да, отец, – кивнул профессорского вида худощавый человек в очках с толстой оправой. – Тебе пора спать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
