Свое мужество, свой нерастраченный пыл
Мне отдашь без остатка. О, как высока и безмерна
Будет радость моя, как высока и безмерна
Будет нежность моя, дар тому, кто меня полюбил.
Ослепительный луч ударил в грудь. Боль острая и сладостная. Голос богини – как поток воды для умирающего от жажды. Обволакивает, очищает, мучительно…
—Мой Фаргал!
Он силится открыть глаза, но свет так ярок, что веки не слушаются, а когда слепящее сияние угасает и юноша наконец в силах разлепить веки, то видит не божественный лик Таймат…
…а желтую ткань шатра, просвеченную утренним солнцем, и осунувшееся лицо Нифру.
Фетсианка спала, опершись щекой на ладонь. Трое суток странствовал Фаргал в мирах безумия, и трое суток Нифру бодрствовала рядом с его постелью. И только когда прозрачное сияние жизни затеплилось вокруг неподвижного тела юноши, Нифру позволила себе заснуть.
13
К исходу месяца Новорожденных труппа подошла к воротам города Каммит-Зар, столицы земли Ширак. Еще до того, как они миновали ворота, Фаргал уже знал, что это его город, и нисколько не удивился, когда увидел над плоскими зелеными крышами белоснежную башню, вознесшуюся на руках мраморных колонн.
Тарто направил фургоны в тень крепостной стены и остановил лошадей. Фаргал спрыгнул на землю и помог спуститься старшине. Нифру соскочила сама, быстрая, гибкая, невозможно поверить, что через несколько лет она будет выглядеть не младше своего мужа.
Фаргал посмотрел на белоснежную башню, и ему показалось, что он видит над ней свет.
Тарто кашлянул, и Фаргал отвел глаза от храма. Цирковые окружили его, никто ничего не говорил. Да и что можно сказать? Совсем недавно Фаргал был одним из них, частью семьи. Он ел их пищу и дрался бок о бок с ними. Все, что знал и умел, юноша получил от них. Одиннадцать лет цирковые открывали ему мир, оберегали и учили так, словно Фаргал был с ними одной крови. Они были свои. Теперь Фаргал уходит…
У юноши перехватило горло.
– Ну ладно, ладно, парень.– Большой сгреб его в охапку и прижал к себе.– Мы ж не померли, увидимся через пару лет!
Фаргал, который теперь ростом не уступал бывшему солдату, вдруг обнаружил, что волосы на макушке Большого поредели и тронуты сединой.
Бывший солдат отстранил от себя своего воспитанника, полюбовался и уступил место Мили. Фаргал и дочка Тарто никогда не были в особенной дружбе. Но сейчас, прикоснувшись к ее губам и вдохнув запах кожи, пахнущей молоком, юноша подумал, что так и не узнал ее как следует. И уже не узнает.
Мимош и Бубенец пожали ему руки, похлопали по спине. Парни в мыслях уже плыли на собственном корабле к загадочному Фетису. И не могли взять в толк, почему их друг решил пойти в жрецы.
Налус и Кадол. Два брата, абсолютно не похожие друг на друга. Налус, надежный, как обитое железом колесо, и подвижный нервный Кадол, чье лицо с каждым годом все больше напоминало лицо его матери.
– Прощай, брат!
Пушинка, когда мать подтолкнула ее вперед, застенчиво потупилась. Фаргал подхватил ее на руки, хотел подбросить вверх, как делал это еще год назад, но передумал, просто поцеловал в щеку.
– Я тебя люблю,– прошептала девочка, щекоча губами ухо Фаргала.
– И я тебя,– ответил юноша.
Он опустил ее на землю и повернулся к Тарто.
– Мы тебя проводим,– хрипло произнес старшина.
Единственный глаз его повлажнел.
– До свидания,– сказал Фаргал всем сразу и пошел следом за Тарто.
В последний раз.
На привратной башенке Каммир-Зарского храма Таймат сидела, поджав ногу, хохлатая цапля.
– Вот и все,– промолвила Нифру.– Дальше ты пойдешь сам.
– Да,– сказал Фаргал, глядя на фетсианку и стараясь накрепко запомнить ее лицо. Он знал: даже если они еще встретятся, такой он ее больше не увидит.
– Да, мальчик, нам будет тебя не хватать,– дрогнувшим голосом произнес Тарто.
На миг перед его мысленным взором возник беловолосый мальчуган на обочине дороги. Возник и исчез. У нынешнего Фаргала волосы совсем черные.
– Прощай,– сказал старшина и, повернувшись, быстро пошел прочь.
– Прощай,– эхом отозвалась Нифру, порывисто прижала к себе Фаргала и отпрянула раньше, чем он успел ее обнять.– Прощай!
Юноша проводил их взглядом, вздохнул и, подойдя к воротам, дважды ударил в гонг. Никто не ответил, только цапля посмотрела на него с неодобрением. Тогда юноша просто толкнул створки – и ворота открылись.
Белая дорожка между цветущих вишен, прямая, как стрела, вела к храму. Никто не вышел навстречу, и Фаргал, помедлив немного, решительно двинулся вперед. Подул ветер, осыпав юношу нежными вишневыми лепестками.
«Здравствуй, – сказала богиня.– Я тебя ждала».
Течет могучая река,Смывая берега.Холмов зеленые стадаБредут через века,Беззвучно падают лесаИ вырастают вновь.Звенят младые голосаНад древнею страной…
Два года спустя Фаргал стоял на холме и смотрел вниз, на великую реку.
Карн. Граница между Эгерином и Карнагрией. Юноша видел темно-зеленую линию противоположного берега, крепость на широком мысу, лодки, ползущие вдоль берегов. Прямо посередине реки – голая скала. Зоркие глаза Фаргала разглядели, как пенится вода у ее западной оконечности. Карн – быстрая река. Это издали она кажется неторопливой.
Юноша опустился на траву и развязал мешок. Кусок вяленого мяса, ячменная лепешка и несколько глотков пива. Не обед, а так, чтобы идти было веселей. Спустя полчаса Фаргал уже сбегал по дороге к пограничной пристани.
Сторожевой пост – условный. Северный, эгеринский берег Карна, открытый, поднимающийся локтей на пятнадцать над поверхностью реки даже в Мокрый месяц, просматривается на десятки миль. Иное дело низкий, заросший лесом карнагрийский берег. Здесь кончается проезжий тракт, и сюда причаливает паром, курсирующий между берегами.
Широкая дорога спускалась к пирсу, прорезая береговой обрыв. На пристани пусто. Просторный паром чуть покачивался у причала. Четверо рабов дрыхли в тени рубки, капитана не наблюдалось. Большая белая чайка сидела на мачте и чистила перья.
Фаргал удивился. Он бывал у самерийской границы и помнил, насколько оживленно на тамошних дорогах. Здесь же – никого. Три спящих раба, бродяга, поджаривающий на костре нанизанную на палку рыбу и… ага, солдат.
Молодой пограничник приближался к Фаргалу. В шлеме и в полных доспехах. Несмотря на жару. Вид у солдата был строгий.
– Здорово, служивый,– первым приветствовал его Фаргал.– Что так пусто у вас?
Солдат еще больше нахмурился. Фаргал выглядел совсем юнцом, но ростом был на голову выше и в плечах пошире раза в полтора. Да еще и меч на поясе! Пограничник занервничал.
