Читаем без скачивания Соломон Хук. Дилогия - Юрий Бахорин

Ни подловить на чем-то, ни придраться к чему-то. Дело свое радист действительно знает — связь он в конце концов наладил. Выяснилось, что все дело в солнечной вспышке. Поток выплеснутой плазмы оказался настолько силен, что на три дня вывел из строя все каналы связи. Как только Ян вышел из потока, Спаркс тут же связался с базами на Титане и Тритоне, объяснил ситуацию. В итоге «Неудержимый» экстренно затормозился и форсированным маршем направился к планетоиду.

Сол представил себе, какое испытание предстоит его прежним товарищам: трое суток при двух с половиной «жэ» — большего гравитатор обеспечить просто не в состоянии. Зато в таком режиме «Неудержимый» сможет разгоняться и тормозить с шестикратным ускорением. И все-таки раньше чем через трое суток они не успеют. Хук понял, что следует готовиться к еще одной смерти…

Мэри-Эн поработала над поручением Соломона на совесть. Она скрупулезно перебрала все возможные варианты, начиная от парапсихического воздействия и заканчивая способами, основанными на применении технических средств. Все оказалось тщетным и годилось разве что для сюжета фантастического романа, но в качестве научно обоснованной теории критики не выдерживало. Единственное, что, на взгляд Сукомпа, заслуживало внимания — это применение инфразвука. Собственно, к тому же выводу пришел и сам Сол, но Мэри-Эн, порывшись в своей обширной памяти, снабдила его достаточным количеством фактов, о которых Хук слышал, но, конечно же, не помнил.

Собственно, суть не в цифрах и строгих статистических отчетах. Суть в самих фактах, а они заключались в следующем: при определенных частоте и интенсивности инфразвуковых колебаний человеком может овладеть чувство страха, а то и панического ужаса, состояние, когда он «не ведает, что творит», возможна даже остановка сердца. При этом существует реальная вероятность множества иных психических состояний, начиная от банальной рассеянности, через депрессию трансформирующейся, как это ни странно, в состояние необъяснимой агрессивности.

— Мэри-Эн,— обратился Аксель к Сукомпу,— просчитай вероятность того, что инфразвуковым резонатором является сама котловина.

И вернулся к размышлениям. При столь низких частотах основное значение имеет кривизна горловины. Для минимизации потерь она должна максимально точно соответствовать экспоненте генерируемой волны. Склоны котловины явно не соответствовали этому условию, да и диаметр нижней ее части на несколько порядков превосходит необходимую величину. И что ему со всем этим дерьмом делать? А ведь единственная зацепка!

— Сол, ты меня слушаешь? — голос Сукомпа заставил его вздрогнуть, хотя он ожидал ответа с нетерпением.

— Конечно, слушаю, Мэри-Эн,— чуть замешкавшись, ответил он.— Что-нибудь нашла?

— Безусловно, нашла, Сол.

Лицо ее на голограмме оставалось серьезным и сосредоточенным. Это хорошо. «Девушка» явно понимает, где заканчивается граница пустого трепа и начинается серьезная работа.

— Быть может, ты и забыл, Соломон, но я здесь и нахожусь как раз для того,— с плохо скрытым самодовольством начала она,— чтобы вычленять ускользающие от твоего взгляда проблемы.

Да… А может быть, и не понимает…

— Перестань бахвалиться, Мэри-Эн, я и так поражен твоей проницательностью сверх всякой меры,— в свою очередь слукавил он.

— Приятно об этом узнать,— мгновенно нашлась она, сопроводив признание кокетливой улыбкой.— Так что ты желаешь услышать?

— Вопрос остается прежним, и мне все еще нужны вероятности, или одна вероятность, поскольку зона поиска сузилась.

— О вероятностях говорить не приходится,— неожиданно жестко произнесла Сукомп.— В силу ломаной структуры поверхности склонов котловина может играть роль резонатора на любой из частот. Эффективность поля зависит лишь от частоты генератора, мощности генерируемого сигнала и места расположения излучателя.

Сол задумался. Что ж, логично. Теоретически можно обойтись вообще без резонатора, просто увеличив интенсивность излучения. Получается энергетически расточительно, но вполне работоспособно. И все-таки размеры… От них ведь никуда не денешься. Даже черновые прикидки говорят, что для того, чтобы толкнуть звуковую волну длиной в десять метров, необходимо иметь излучатель соизмеримого, причем кратного длине волны размера. В реальности существуют волновые, полуволновые, четвертьволновые и так далее в сторону уменьшения размеров и, соответственно, эффективности вибраторы. Эффективность же излучения имеет обратно квадратичную зависимость от уменьшения размеров.

Получается, что если для остановки сердца нужна волна частотой около семи герц, то четвертьволновой вибратор должен иметь геометрические размеры минимум в один с четвертью метр. А это внушительных размеров раструб. Сол потер лоб, мысленно прикидывая, подо что можно замаскировать подобного рода объект, но ничего путного в голову не приходило. Он ощутил невольное раздражение и посмотрел на часы — уже три часа пополудни. Если он ничего не придумает, то следующий полдень встретит в размышлениях над проблемой: откуда взялся еще один покойник?

Веселенькая перспективочка, ничего не скажешь. Конечно, можно плюнуть на все и позаботиться о себе и об Анне. Если понадобится, затащить ее к себе в постель и, коли другого выхода не будет, попросту изнасиловать. И хотя Акселю претило применять силу в отношениях с женщинами, создавшаяся ситуация освобождала его от моральных запретов. Впрочем, судя по поведению Анны, вряд ли потребуются столь жесткие меры. А при таком продолжении их из каюты сам черт не выскребет! Ураганом инфразвука с постели не сдует! Что и говорить, мысль соблазнительная, только как же быть с остальными? Кто их спасет, если не он, Соломон Хук?

Аксель нервно заходил по комнате, потом бухнулся в кресло и закурил сигару. Обычно этот ритуал позволял ему сосредоточиться. Обычно, но не сейчас. Сколько Сол ни старался, ничего путного не получалось, хотя комната и заполнилась необыкновенно быстро волнами синеватого ароматного дыма. Тогда он бросил недокуренную сигару в пепельницу и принялся размышлять без помощи катализатора. Что он имеет?

Если последовательно восстанавливать событийную картину, то все получается идиллически и вместе с тем необъяснимо. К вечеру наличный персонал собирается в жилом блоке, ужинает и укладывается спать. Сперва Аксель заподозрил было, что имеет место отравление, а Анна всего лишь закрывает глаза на наличие в крови психотропных препаратов. Оказалось, что все не так. Спаркс рассказал, что остальные не выносят его стряпни, и Сол ни на миг не усомнился в правдивости его слов. Для очистки совести он-таки проверил замечание неумелого кока, но его утверждение полностью подтвердилось — все предпочитали трапезничать каждый в своей каюте. Значит, версия о психотропных препаратах химического происхождения отпадает, и он возвращается к первоначальному варианту.

Итак, что же происходит на самом деле? В какой-то момент один из заснувших по непонятным причинам просыпается, встает и, облачившись в нормальную повседневную одежду, отправляется на свежий воздух. Там — кстати, вполне может статься, что и сразу по пробуждении — его обуревает непреодолимое желание взобраться вверх по склону и с высоты, так сказать, птичьего полета обозреть окрестности. Уже наверху происходит новая метаморфоза, и вместо желанного миросозерцания человек бросается со скалы… А возможно, в состоянии эйфории пытается взлететь?

Но допустим, что доминирует именно желание суицида? Сол вновь задумался. Пожалуй, нет. Если хочешь покончить с собой, зачем прибегать к столь трудоемкому способу? Способу, связанному с изнурительным километровым подъемом, да и потом… Вместо незаметного соскальзывания в небытие — долгое падение и нескончаемая боль, переворачивающая все твои внутренности уже после того, как мосты сожжены, и только отчаяние сопутствует страданиям! Отчаяние, безнадежность и в последний миг неизбежно приходящее прозрение!

Аксель представил себя на месте очередного «летуна» и содрогнулся от ужаса фатальной перспективы. А каково было им? Что толкало людей на последний, роковой шаг? Так ли уж плоха жизнь, чтобы заканчивать ее в нелепом полете сверху вниз, тараня головой и прочими частями тела металлические выступы? В подобное решение он просто отказывался верить.

Однако именно на этом этапе своих рассуждений Хук понял, что фантазия его иссякла. Как ни пытался он продлить канву размышлений, ничего стоящего придумать не мог. Мысли по-прежнему вращались вокруг одного и того же: кто-то очень хитрый затеял искусную игру, и если Сол не разгадает следующий шаг игруна, случится беда. Через четверо суток «Неудержимый» вернется на Ян, но вернется лишь для того, чтобы забрать жалкие остатки экспедиции. Аксель решительно поднялся из кресла, вышел в коридор.