В результате очень многие из вводимых терминов или (в лучшем случае) просто тавтологичны (например, "участник электронной торговли" = лицо, осуществляющее электронную торговлю), или прямо противоречат терминологии уже сложившихся отраслей российского права (например, законодательству о защите прав потребителей). Совершенно по-разному, в противоречии как между собой, так и с действующими федеральными законами, в законопроектах определяются понятия информационная система, информационный посредник, клиент, электронный документ и др. Появляются все новые поправки и к уже действующим законам и кодексам: Например, вместо явного упоминания Интернета Налоговый кодекс (и законодательные акты о бухгалтерском учете) упоминает о пересылке документов в электронной форме "по телекоммуникационным сетям связи" (!): Итак, корпуса легальных определений понятий, применяемых в Интернете (тезауруса), пока что нет. Безусловно, их выработка необходима с целью избежания неоднозначности толкования нормативных актов, в которых они будут применены. Обойтись же без специфических для Интернета терминов в текстах таких актов, очевидно, не удастся.
Особое место в правовом регулировании "сетевых" отношений занимают коллизионные вопросы. Глобальный характер Интернета создает значительные проблемы в определении того, какие правоприменительные органы должны рассматривать споры по связанным с Сетью правоотношениям и какое право подлежит применению. Приведем несколько несложных (и достаточно типичных) примеров. Применительно к гражданско-правовым отношениям — вполне реальна покупка по Сети определенного товара, скажем, электронной версии каталога деталей самолета. Такого рода информация требуется французской авиакомпании. Продавцом выступает фирма, инкорпорированная в американском штате Невада и использующая сервер, физически находящийся в Англии и принадлежащий британскому провайдеру. Расчеты производятся через Сеть в эквивалентной американским долларам безналичной форме "электронных наличных", процессинговый центр которых (виртуальный банк) расположен в Австралии и обслуживает, в частности, указанный английский сервер. Сделка заключается в формулярной форме, предложенной фирмой-продавцом. Ссылки на применимое право по какой-либо причине в формулярном контракте нет. Срок исполнения контракта — немедленно по окончании зачисления денежных средств на счет продавца (обычно максимум несколько часов). Способ исполнения — предоставление покупателю пароля доступа к базе данных, содержащей искомую информацию. Даже небольшое нарушение обязательств любой из сторон в данном случае способно привести к возникновению достаточно непростых вопросов о подведомственности и подсудности спора, о применении коллизионных норм и собственно материального права. Что при этом считать местом совершением акта (или местом осуществления деятельности)? С каким законом может быть наиболее тесно связано правоотношение? Кто должен выступать в качестве надлежащего ответчика? Правоохранительные органы какого государства должны содействовать принудительному исполнению судебного решения, если оно все-таки вынесено?
Применительно к уголовному (и административному) праву, обсуждалась ситуация с законом канадской провинции Британская Колумбия, запрещающим жителям провинции размещать в средствах связи и массовой информации объявления любого рода о желании взять приемного ребенка. Распространяется ли юрисдикция указанной провинции на размещение таких объявлений в Интернете через серверы, расположенные в других провинциях Канады или других странах мира? При этом статутное и прецедентное право других провинций подобных запретов не содержит, а объявления об усыновлении все же далеки от явной "непристойности", которую был призван пресекать, скажем, вышеупомянутый Закон США "О соблюдении пристойности в средствах связи". Основная проблема заключается в том, что Интернет, не имея территориальных границ своего распространения, позволяет любому жителю провинции получить доступ к информации, распространение которой каким-либо иным способом прямо запрещается.
В августе 1999 г. в США был принят законопроект, позволяющий главе юридического ведомства любого штата (attorney generals) преследовать нарушителей установленных ограничений на продажу алкоголя независимо от территории. Интернет в законопроекте даже не упомянут, однако предметом регулирования является межгосударственная торговля алкоголем, поэтому иски стали появляться также и в отношении сетевой торговли. Представим теперь, что дистрибьютор алкогольной продукции в Японии подвергается преследованиям за незаконную торговлю в США. Правомерно ли со стороны американских властей возбудить дело против оптового продавца алкоголя только на том основании, что он разместил в Интернете домашнюю страничку, которая для того и была создана, чтобы быть доступной людям (потенциальным покупателям) со всего мира?
Пока что ясных ответов на все эти вопросы нет, хотя определенные подходы к их решению просматриваются. В реальности тематизируемые коллизионным правом проблемные ситуации весьма разнообразны и не сводятся лишь к разработке правил применения иностранного законодательства. Коллизии возникают между нормами как национальных правовых систем, так и субъектов федеративных государств; между актами разного уровня (законы, министерские инструкции); между органами различных ветвей власти; между нормами, принятыми по одному и тому же вопросу в разное время, и т.д.
Хотя коллизионное право (conflict of laws) является всего лишь другим наименованием для международного частного права (МЧП), его нормы отражают публично-правовые ограничения, налагаемые на государственный суверенитет150. Основанием подобных ограничений служит осознание того, что когда суверенитет переступает собственные национальные границы, он тем самым посягает на прерогативы другого суверенитета. Коллизионные нормы в связи с этим должны рассматриваться как взаимное признание прав и обычаев различных суверенных государств, как направленные на защиту основных атрибутов суверенной власти каждого. Джойл П. Трэчтман отстаивает точку зрения, согласно которой лучшим решением коллизионной ситуации (коллизии правовых норм) является переговорный процесс и заключительное соглашение на межправительственном уровне. Иными словами, механизмы международного права являются в данном случае оптимальным средством для изменения нормативного содержания международного частного права151.
Напомним, что традиционные принципы и правила, касающиеся юрисдикции, непосредственно зависят от географической локализации юридически значимых событий (юридических фактов). И уже в силу одного этого факта установление юрисдикции в Интернете наталкивается на неразрешимые, по крайней мере при первом подходе, проблемы. "Киберпространство коренным образом подрывает отношения, существующие между значимыми с правовой точки зрения (онлайновыми) феноменами и их физическим местоположением. Развитие глобальной компьютерной сети разрушает связь между географическим положением и: (1) властью локального правительства по установлению контроля над он-лайн поведением; (2) влиянием онлайнового поведения на индивидов или вещи; (3) законностью усилий суверенной власти по регулированию глобальных феноменов; а также (4) способностью физического местоположения определять, какие именно нормы следует применять. Сеть, таким образом, полностью ниспровергает систему нормотворчества, основанную на границах между физическими пространствами, по крайней мере в отношении требования, касающегося управления киберпространством посредством территориально сконструированных норм"152.
Интернет бросает вызов всем трем известным формам юрисдикции153, поскольку встает трудноразрешимая проблема с локализацией юридически значимого поведения. Решает проблему или по крайней мере снимает ее остроту все то же саморегулирование, поскольку его использование в большинстве случаев не требует локализации (т.е. установления географического местонахождения). К примеру, если частная группа принимает кодекс правильного поведения, то такое соглашение следует рассматривать как правоустанавливающий (предписывающий) акт. При условии, что членство в такой группе является транснациональным, облеченный в форму предписания, такой акт также носит международный характер. Что касается судебной юрисдикции, то процедура частного разрешения споров также обыкновенно выходит за границы какого-либо одного государства. Показательным примером решения проблем, связанных с судебной юрисдикцией, является система Международного коммерческого арбитража (ICA). Более того, частное разрешение споров не ограничивается арбитражем. Появились новые модели разрешения споров — такие как механизмы возврата платежа по кредитным карточкам (credit card chargeback) или условные платежи и "черный список" сомнительных продавцов, которые предлагает, к примеру, американская сеть интернет-магазинов EBay154. Широкую известность получила и "Единая политика рассмотрения споров по доменным именам" (UDRP), достаточно широко применяющаяся на практике.
