Читаем без скачивания Самая страшная книга 2015 - Игорь Кром

«Вернемся на трассу и поедем в город. Все равно, отдых уже испорчен»

«Мы повернем назад, как только узнаем дорогу. Я все сказал»

Нет, ну как можно было быть таким идиотом? Первая злость прошла, и теперь, оказавшись здесь, среди пустых лачуг, где некому прийти на помощь, Стас чувствовал растерянность. Растерянность… и страх.

Он огляделся.

Они стояли полукругом в центре вытоптанной площадки, словно расступившиеся в стороны хибары освободили для них место. Грубо вырезанные лица смотрели с высоких столбов хмуро и неприветливо.

Ну и дела.

Стас остановился в центре круга, рассматривая деревянных истуканов. Прямо перед ним возвышался грозный бородатый старик с молнией в руках; справа от него стоял мужик с луком – у его ног из дерева вырезали голову собаки; лик следующего, несомненно, изображал солнце. Также там были красивый юноша, увитый деревянными побегами растений, полноватая нагая девушка с тяжелыми грудями и сгорбленный, почерневший человечек, изо рта которого, вне всякого сомнения, торчали клыки, а голову увенчивали маленькие рожки. Истуканы глазели на него с холодным равнодушием.

Вот так история. Все это время в каких-нибудь пяти километрах от Скобянино в глухом лесу ютилось это маленькое языческое поселение, которого и на картах-то нет. Интересно, эти люди жили здесь с древних времен – или это просто бежавшие в свое время крестьяне, основавшие в лесах форпост и сменившие религию?

А ведь язычники действительно отмечают день летнего солнцестояния, называемый теперь днем Ивана Купала. «Купайло! Ходи!» - вспомнились ему слова деда, так отчетливо, словно старик шепнул их ему на ухо.

Он сглотнул, чувствуя на языке неприятный медный привкус. Черт их разберет, этих деревенских – никогда не знаешь, чего от них ожидать. Тем более, от жителей заброшенного языческого поселения. Нужно вернуться и забрать Алену – нечего ей там одной сидеть.

А еще ему захотелось достать из багажника бейсбольную биту.

Осознание неправильности происходящего появилось не сразу. В какой-то момент Алена поняла, что людей вокруг как будто становится все больше и больше. Горловые звуки песни растекались, почти осязаемо плавая в воздухе, а дым от костра обволакивал поляну, и от его приторного сладкого запаха ей вдруг стало дурно. Ноги заплелись, и она едва не упала, но новый партнер неожиданно грубо вернул ей равновесие, увлекая за собой. Она пыталась что-то сказать, когда увидела их.

Серое, ничего не выражающее лицо мелькнуло и исчезло в дыму, затерявшись среди красных рубах и белых платьев. За ним показалось второе – сморщенное, черное, глаза подернуты серой дымкой, тело – плотная тень, не касающаяся земли. Оба исчезли прежде чем она поняла, показалось ей или нет. Алена кинула взгляд в другую сторону – и с пугающей четкостью увидела серые фигуры, бредущие среди деревьев. Густая мгла крутилась у их ног, лица, словно сотканные из плотного тумана, бесстрастно плыли в воздухе. Одна за другой тени втягивались на площадку, смешиваясь с танцующими, но аборигены будто не видели их.

Она не закричала. Происходящее казалось нереальным, но каким-то странно уместным, правильным… да, правильным. Страшные лица вращались все быстрее, постепенно заменяя танцующие пары, и скоро на поляне осталось никого кроме их безумного хоровода, центром которого была она... и круг огня, заключающий в себя нелепое чучело. Алена не помнила, как оказалась там – словно что-то сильное подняло ее и перенесло через костер, опустив у его бревен-ног. С тупым удивлением увидела она сваленные на цветочное ложе овощи и несколько куриных тушек у самых ее рук.

Стучали ложки – все сильнее, отбивая бешеную дробь. В голове странно плыло; поляна раскачивалась, словно чаша колокола. Сквозь завихрения огня ей виделись лица – страшные серые тени окружили костер... а за ними стояли люди, словно ожидая чего-то.

Эта мысль пронзила ее, отрезвляя одурманенную голову взрывом ужаса. В этот момент что-то раздвинуло деревья, стоящие на краю поляны, и все звуки смолкли. И вот тут-то, поняла она, леденея, и начнется самое ужасное...

Теперь собравшиеся смотрели куда-то вверх – но она завопила лишь тогда, когда узловатая рука-коряга со скрипом протянулась к ней сзади и крепко стиснула поперек груди.

Стас застыл, не в силах поверить своим глазам. Машины не было.

Он вернулся со всей возможной поспешностью, на ходу придумывая слова примирения, и понял, что едва не прошел место аварии только тогда, когда дорога перевалила за вершину холма и заструилась вниз.

Машины не было.

Он стоял на самой вершине, с колотящимся сердцем оглядываясь по сторонам. Происходящее начинало казаться ему дурным сном, чем-то иррациональным, немыслимым. Вот же они – следы от протекторов на влажной земле, вот примятая днищем трава. Но где же сам джип... и где Алена?

Мирная тишина этого богом забытого места теперь казалась ему пугающей, почти зловещей. Он был уверен, что в такую погоду любой звук разносился бы далеко вокруг – но не слышал ни звука работающего двигателя, ни голосов людей. Можно было бы предположить, что Алене удалось завести машину и сдвинуть-таки ее с места, после чего она уехала назад назло ему, однако Стас прекрасно знал, что девушка не умела водить. Но что же тогда, черт возьми, могло произойти?

Он негромко позвал ее, пугаясь звуков собственного голоса. Потом опустился на колени, внимательно осматривая влажную почву. В грязи отпечатались следы рубленой подошвы алениных кроссовок – однако она могла оставить их и тогда, когда выходила в первый раз. На всякий случай он последовал за ними, пачкая джинсы в травяном соку.

Следы сворачивали в лес.

Оглянувшись, Стас нырнул в заросли шиповника. Сначала следы были отлично видны в сырой земле, но скоро грязь уступила место сосновым иголкам и прошлогодним перепрелым листьям, и он сразу же потерял их. Куда это она направилась так целеустремленно, хотелось бы знать?

Он завертелся, пытаясь снова обнаружить след. Позвал ее, но даже эхо не ответило на его голос. А потом яркое пятно, настырно маячившее где-то на пределе видимости, привлекло его внимание. Стас посмотрел туда и увидел странно знакомый предмет валяющийся в зарослях. Он подошел поближе, присматриваясь.

Его кепка. Та самая, которую он оставил на панели автомобиля, о чем после сожалел. Прямо над кепкой стояло могучее дерево, и его толстый сук, переломленный почти у основания, свисал вниз, как перебитая рука. Стас огляделся. На нескольких соседних деревьях также были сломаны ветки, и листья осыпали лесную поросль.