заскочу. Чего тебе привезти?
Кира возвращалась из больницы, улыбаясь. Хорошо, что поехала, обида на Кирилла прошла, и, главное, прошла обида на себя. Заиграло Болеро Равеля:
— Кирюша, не могла бы ты сегодня подъехать. Нужно поговорить.
Это было что-то новое — Георгий никогда не предлагал встретиться в воскресенье. Выходные дни они оставляли для личного пространства.
— Хорошо. В котором часу?
— Как сможешь. Я тебя буду в нашем ресторане на Новокузнецкой буду ждать.
— Через час буду.
Сейчас заедет к Георгию, выяснит, что у него стряслось, что за спешка, а потом поедет домой и будет вспоминать свой визит в больницу. Вспоминать медленно, смакуя каждое слово, сказанное Кириллом, свои слова… Кирилл поссорился с отцом, уехал с юбилея, попал в аварию. Почему поругался, толком не рассказал, но Кира догадалась, что речь шла о мечте Кирилла — о конезаводе на Алтае.
Георгий ждал Киру за столиком в углу зала. Ему нравились ниши, закрытые кабинеты, столы в самых дальних углах.
— Садись, я заказал твою любимую утку на можжевельнике.
Кира внимательно наблюдала за Георгием: всё как всегда, спокойный, красивый, подчёркнуто вежливый.
— Ты мне так и не рассказала, почему оставила машину в Мерзляковском.
— К Лёхе поболтать ездила.
— Что к своему соседу, я догадался. А машину зачем там бросила. Это на тебя не похоже.
— Напилась, и за руль, естественно, не села.
— Напилась или выпила?
— Напилась, — Кира широко улыбнулась.
— Ну, Кирюша, это не твой стиль. Что-то произошло?
Кира хотела рассказать, что встретила главную и единственную любовь своей жизни, который её унизил двадцать лет назад, и позавчера унизил, оскорбил. А сегодня она была у него в больнице, и то, что в любовных романах называют химией, опять возникло между ними. Не только в ней закипело, она не только видела и слышала Кирилла, она почувствовала его, почувствовала, что та же химия закипела в нем. Но ничего этого она, конечно, Георгию не сказала.
— Всё в порядке. У тебя что случилось?
— Да ничего особенного. Хочу с тобой небольшое дельце обсудить.
Георгий и раньше привлекал Киру к своему бизнесу, и она не задумываясь шла ему навстречу, поэтому просьба не удивила.
— Вчера с одним человечком поговорил, очень нужно его выручить — некоторую денежку помочь обналичить. Небольшую сумму через свою «Симфонию» проведи.
— Небольшую — это сколько?
— Да, там ерунда. Миллионов десяток-другой.
— Однако! Я тут посмотрела, ты мне уже искусственно налоговую нагрузку завысил, когда в прошлый раз свои дела через меня решал.
— Ты не думай, это честные деньги. Я же тебя не могу подставить. Поверь, вопросов не возникнет ни у банка, ни у контролирующих органов.
— Георгий, я тебе всегда карт-бланш давала, но не хочу, чтобы в мой бизнес вводились незаконные деньги.
— Кирюш, ты с ума сошла! Видно, вчера ты с Лёхой перепила, что такое говоришь. Никогда раньше таких мыслей у тебя не было, во всяком случае, тебя это устраивало.
Кира подумала, что такие мысли, конечно, к ней закрадывались, но она их гнала. А сегодня гнать не будет.
— Я теперь не устраивает.
— Хорошо. Какой ты хочешь процент?
— Я вообще не хочу, чтобы через «Цветочную симфонию» шёл отмыв денег.
— Кира, что с тобой сегодня?
— Не знаю, но, кажется, у меня начинается новая жизнь.
ГЛАВА 16. УЛЬЯНА
Ульяна вернулась в Москву рано утром и сразу с вокзала поехала на работу. Офис «Цветочной симфонии» был ещё закрыт, девушка села на лавочку во дворе и стала наблюдать за пробуждением дома. Вот молодая женщина ведёт ребенка, она торопиться, сердится на малыша, которому явно не хочется в детский сад; молодая пара вышла из подъезда, сразу видно, что влюблённые, долго целуются, расходятся в разные стороны, оглядываются, улыбаясь, машут друг другу — Ульяна тоже заулыбалась, глядя на них. А вот во двор въехал автомобиль Киры. Уля обрадовалась и удивилась: чего так рано? И внешний вид Киры показался Ульяне необычным: всегда одетая в строгий деловой костюм, в то утро Кира была в открытом, практически вечернем платье, и даже надетый сверху двубортный пиджак не мог придать ей привычной строгости.
Кира тоже заметила девушку:
— Ты прямо с поезда?
— Да, с пензенского.
Кира кивнула (Ульяна не поняла: ей кивнула или своим мыслям), и они пошли в офис. Девушка рассматривала начальницу — какая-то она была в то утро «особенная»: расспрашивала Ульяну о дороге, задавала вопросы о самочувствии Матвея, но при этом улыбалась своим, ей одной известным мечтам.
— Ты позавтракай, — Кира достала из холодильника сыр, йогурт. — Или в кафе сходишь? Тут на углу кафетерий, кажется, уже открылся.
— Спасибо! Я сыта. Мне тётя пирожков в дорогу нажарила, — Уля вытащила из сумки пакет и протянула Кире. — Угощайтесь!
По кабинету разливался запах свежесваренного кофе, в окно заглядывала ветка яблони с мелкими зелёными плодами, солнечные лучи весело играли на блестящей поверхности стола, Кира задумчиво улыбалась своим мыслям, и Ульяна почувствовала, как на душе становится светло, все переживания последних дней отступили, показались незначительными.
— Ты у родственницы останавливалась? — по-прежнему думая о чём-то своём, поинтересовалась Кира.
— Да, я Вам про неё рассказывала, это мамина младшая сестра. Она Вас помнит. Они с мужем на Заречной жили, когда Вы, — Ульяна запнулась, — когда Вы там жили.
— Это ты с Людмилой Михайловной обсуди, она бытоописатель Заречной. Я мало кого помню, только самых близких.
Было видно, что Кире неинтересна эта тема, но Ульяна любила во всём ясность, и понимая всю бестактность вопроса, она всё-таки спросила то, что не давала ей покоя;
— Тётя Ира сказала, что, когда она там жила, Вы ходили беременная. Это она про Вас говорила или с кем-то спутала? — про связь с негром из сельхозакадемии, привозившим наркотики, Ульяна спрашивать постеснялась.
— Про меня, — безразлично ответила Кира. — Видимо, в Конашове совсем ничего не происходит, если почти двадцать лет прошло, а там мою беременность вспоминают.
— А где Ваш ребёнок?
— Умер. Я родила мертвого ребёнка.
— Извините, — Ульяна уже не могла остановится. — А я уже испугалась, что Вы от него отказались.
— Чего ты испугалась?
— Что Вы такая, такая хорошая, и от ребёнка отказались.
Кира удивленно посмотрела на Ульяну, а та сбивчиво принялась рассказывать то, что мучило её последние месяцы:
— Вот от меня отказались. Я никому это не рассказываю, потому что подумают, что я дефективная родилась, раз меня сдали, многие считают, что нормальных детей не отдают. А на самом деле я просто была матери не нужна. Я найти её хотела, а мне заведующая в Доме малютки так
