встречались?
— Он предлагал мне приехать к нему домой, но я ответил, что готов встречаться только на улице. Мы договорились увидеться у мола.
— Он принял ваше предложение?
— Да, после недолгих колебаний.
— Сколько?
— Двести тысяч наличными: сто — при передаче компромата и сто — накануне свадьбы с Лореданой.
— Почему не сразу?
— Чтобы быть уверенным, что он не будет докучать Лоредане — она переехала жить к родителям в ожидании свадьбы. Савастано бы потерял половину обещанных денег, так что ему было выгодно сидеть тихо. А после свадьбы, если бы он снова возник, я бы сам смог защитить Лоредану.
— Он выполнил условия?
— Да.
— Тот материал, что передал Савастано, он еще у вас?
— Я все уничтожил.
— Допустим, что рассказанное вами — правда. Каковы, по-вашему, причины у Савастано, чтобы ограбить и изнасиловать вашу жену?
Монтальбано ожидал этого ответа.
— Думаю, его науськали.
— Кто?
— Валерия Бонифачо.
— И по какой причине синьора Бонифачо…
— Она меня ненавидит. Хочет навредить. Ревнует оттого, что Лоредана любит меня.
— У вас есть хоть какие-то доказательства в пользу этого предположения?
— Нет.
Монтальбано встал. Ди Марта — тоже.
— Спасибо. Вы мне больше не нужны.
Ди Марта выглядел смущенно и неуверенно.
— Я могу идти?
— Да.
— И что теперь будет?
— Теперь я переговорю с прокурором. Ему решать, каким будет следующий шаг.
— А пистолет?
— Останется здесь. Тем более, к чему он вам? Савастано-то уже мертв.
Фацио проводил Ди Марту к выходу. Когда он вернулся, Монтальбано спросил:
— Что скажешь?
— Комиссар, либо он умелый ловкач, затеявший сложнейшую игру, либо простак, угодивший в передрягу. А вы как думаете?
— Я думаю так же, как и ты. Но сперва раздадим задания на каникулы. Я поеду в Монтелузу поговорить с Томмазео, а ты отнесешь пистолет экспертам. Пуля еще у них, так что они смогут сказать, из него ли был застрелен Савастано. А потом тебе надо постараться узнать одну вещь.
— Говорите.
— Ты слышал в новостях про вооруженную стычку с тремя мигрантами?
— Да. Я думаю так же, как и вы. Возможно, это те самые ребята из Спириту-Санто.
— Если я начну расспрашивать Спозито, он наверняка либо нагрубит, либо ничего не ответит. А вот ты, вскользь, в разговоре с коллегами…
— Я понял. Уже иду.
Но выйти он не успел — на пороге возник Мими Ауджелло.
13
— Я не стал показываться раньше, потому что Катарелла сказал, что тут Ди Марта. Не знал, можно мне заходить или нет, вот и решил держаться подальше.
— Правильно сделал, Мими.
— Хотите узнать, как прошел ужин с Бонифачо?
— Если это недолго…
— Я кратенько.
— Тогда садись и рассказывай, — сказал Монтальбано.
— Валерия всю первую часть вечера разыгрывала из себя святую. Вот прямо будто только что из рая спустилась. Скорбная мина, глазки опущены, ворот блузки застегнут, юбка ниже колена. Всю свою жизнь мне пересказала, с начальной школы. Про свое несчастное детство — у отца была любовница, родившая ему сына. В семье поэтому постоянно случались ссоры. Когда вспоминала, поднесла платок к глазам. Хотела, чтобы я поверил, что муж был и остается единственным мужчиной ее жизни. Что долгие месяцы его отлучек тягостны для нее, поскольку она девушка вполне здоровая и крепкого сложения, но эти лишения оправдывает мысль о великой любви, которая сплела их подобно плющу, — так и сказала. В общем, вся эта дребедень длилась часов до одиннадцати.
— А в одиннадцать что?
— Телевизор был включен, и на экране появился ты, Сальво. При известии, что мертвец — Савастано, она изменилась в лице и стала кричать, словно безумная, что убийца наверняка муж Лореданы. Я попытался ее утихомирить, но куда там. С ней случился истерический припадок, она грохнула тарелку, попыталась биться головой о стену, мне пришлось тащить ее в ванную, умыть, подставить голову под душ, в общем, одежда ее намокла. Она хотела переодеться, но никак не могла снять одежду — руки дрожали, ноги подкашивались. Повисла на мне. Пришлось мне снять с нее блузку и лифчик и переодеть в сухое. И юбку тоже.
— А трусики?
— Они не намокли.
— А потом? — хором спросили Монтальбано и Фацио.
— Придержите свои грязные мыслишки. Она продемонстрировала товар, и товар этот высшего качества, но дала понять, что в тот вечер на продажу выставлять его не собирается. Сказала, что хочет прилечь, я поцеловал ей руку, как истинный джентльмен, и удалился. Собираюсь к ней сегодня с визитом, отужинаем вместе.
— И каков итог?
— Итог таков, что она великая актриса. И большая стерва. Хитрая и опасная. Разыграла настоящую трагедию. Наверняка собиралась наговорить мне гадостей про Ди Марту, а твое появление в телевизоре сыграло ей на руку, и она мигом ухватилась за такую возможность. Со мной же решила действовать постепенно. Сегодня посмотрим, до чего она дойдет. Кстати, Беба жаловалась, что я слишком много времени провожу не дома. На этот раз не будь гадом и скажи ей, что я на задании. Как у тебя прошло с Ди Мартой?
— Плохо для него.
— То есть?
— У него нет доказуемого алиби на момент убийства. А мотив был. Сейчас съезжу к Томмазео, но тот наверняка пошлет ему извещение о подозрении, это в лучшем случае, а то и вообще арестует.
Добравшись до Дворца правосудия, он узнал, что Томмазео занят в зале суда до часу дня.
Выругал себя, что не позвонил заранее — узнать, смогут ли его принять.
Раз уж образовалось свободное время, зашел в управление посмотреть, как там дела с прослушкой. В подвале ему сказали, что кабина по его делу — двенадцать «Б».
Внутри сидел агент в наушниках; он решал кроссворд. В кабине с трудом помещались двое, если не страдали лишним весом.
— Комиссар Монтальбано.
— Агент Де Никола, — ответил тот, вставая.
— Вольно. Когда включили прослушку?
— Сегодня в семь утра.
Молодцы, быстро сработали.
— Звонки были?
— Да. Если хотите послушать…
— Охотно.
Он усадил его рядом, протянул вторую пару наушников, нажал кнопку на приборе вроде компьютера. Сам тоже стал слушать.
— Алло? — произнес женский голос.
— Вале, как ты?
— Лореда, ангел мой, сердце мое, они сказали, когда решат тебя выписать?
— Завтра наверняка. Мужа вызывали в комиссариат.
— Думаешь, его арестуют?
— Не знаю, чем дело кончится, но положение у него скверное. Слушай…
— Да.
— Я хотела спросить… Все хорошо?
— Ты про…
— Да.
— Не волнуйся. Все хорошо.
— Поклянись.
— Клянусь.
— Вале, я больше не могу, я схожу с ума, сижу тут и не могу…
— Прошу, успокойся. Не делай глупостей. Наберись терпения. Еще успеешь наверстать упущенное.
— Кладу трубку.
