Читаем без скачивания Потерянная судьба - Майкл Стакпол

– Есть другие части. Теодор тяжело вздохнул.

– Да, отец, есть другие части, но они защищают другие миры. – Он помолчал. – Если бы Хосиро не было на Таниенте, нам не пришлось бы вести этот разговор.

– Но он там, и мы говорим об этом. – Координатор, занятый грустными размышлениями, уставился на карту. – Должен же быть какой-то выход.

– Если он существует, отец, то мой долг найти его.

Раздалось легкое покашливание. Шин обернулся и увидел стройную и грациозную Оми Куриту. Она вошла в дверь, расположенную позади него, и, скромно наклонив голову, приблизилась к столу. Ее белое шелковое кимоно шелестело при каждом движении. Когда Оми проходила мимо Шина, он уловил нежный запах жасмина.

– Отец, дедушка, я хотела бы вас спросить: если бы у меня было достаточно войск, чтобы послать их на спасение брата, попавшего в плен к кланам, я могла бы использовать их по назначению?

Координатор резко и утвердительно кивнул:

– Хай!

Теодор посмотрел на дочь из-под полуприкрытых глаз и ответил спокойнее:

– Возможно.

Лицо Оми по-прежнему ничего не выражало.

– И вы бы разрешили мне спасти собственного брата? Правитель облокотился локтями на стол. Он сжал пальцы и посмотрел на Оми, в его голубых глазах была тревога.

– Омико, я и так уделил тебе больше времени, чем любому другому. И у меня тоже есть вопрос к тебе. Допустим, я дам тебе полк и предоставлю свободу действий, но что будешь делать ты, когда эти войска срочно понадобятся позже для защиты более важных целей?

– Отец, ты дал слово и должен сдержать его. Теодор многозначительно покачал головой.

– Это не игра, Оми. Это не то же самое, что просить передвинуть для меня пешку, когда я играю в шахматы с твоим братом. Ты должна знать, что, если мы даже и соберем войска, отправить их мы вряд ли сможем. Мы обязаны думать о безопасности всех миров Синдиката. Нельзя жертвовать армиями.

Глаза Оми превратились в сапфировые щелки.

– Отец, а что, если бы я достала войска на стороне, не в Синдикате?

Шин почувствовал, как все его тело напряглось. Услышав вопрос Оми, Теодор вскочил и горячо запротестовал. В следующее мгновение Шин уже знал источник предполагаемой военной поддержки и возмущенно посмотрел на Оми. Он сам хотел спасти Хосиро, поэтому ее предложение он воспринял как предательство. Но порыв девушки удивил Шина так же сильно, как и самого Теодора.

Главнокомандующий откинулся на спинку кресла.

– Ты выросла, не так ли, Омико? Ты играешь во взрослые игры.

– Отец, ты часто напоминаешь мне, что это не игра. Если бы я смогла достать полк, вы бы разрешили использовать его для спасения Хосиро? – Чувствовалось, что терпение начало покидать Оми: Шин заметил, как ее нижняя губа начала нервно подрагивать.

Отец посмотрел на Оми и молча кивнул. Когда же на лице девушки появилась сдержанная улыбка, Теодор поднял руку.

– Тем не менее, дочка, ты должна понимать, что взрослые игры не всегда приносят большие победы. Да, если ты соберешь войска, они могут быть посланы для спасения Хосиро. Я даже назначу чу-са Йодаму твоим связным офицером. Однако я выставлю определенные условия, и тебе придется согласиться с ними, прежде чем я разрешу приступить к делу.

Оми потупила взгляд.

– Как пожелаешь, отец.

– Мое условие следующее, и ты можешь выбрать, принять его или нет: начиная с этого момента ты должна перестать видеться с Виктором Дэвионом.

Шин ясно увидел, как от этих слов у девушки перехватило дыхание, он даже начал сомневаться, расслышала ли Оми их полностью. Она провела по пересохшим губам кончиком языка и продолжала смотреть в пол.

– Из любви к своему брату и к Синдикату ты больше не увидишь его. Правда, это условие вступит в силу только после того, как ты напишешь ему. Да, и это послание тоже будет последним.

– Хай, Омико. Только так! – торжественно кивнул Теодор. – Иди напиши ему свое прощальное послание. Чу-са Йодама, отвезет его.

Поклонившись своему отцу и дедушке, Оми покинула комнату, оставив троих мужчин восхищаться ее мужеством и самопожертвованием. Втайне Шин ликовал: впервые за все это время у него появилась хоть и слабая, но все-таки надежда на то, что Хосиро может быть спасен. Он знал, что поступок Оми требовал двойного мужества. Ведь она сначала сделала предложение, а затем согласилась на условие ее отца. «Да, – подумал он. – Очень упорная девушка. Когда она станет хранительницей чести семьи, Хосиро может и пожалеть, что не остался на Таниенте навечно».

Координатор покачал головой.

– Твоя дочь, Теодор, очень похожа на тебя. – Он широко улыбнулся. Ему хотелось рассмеяться, но это прозвучало бы невежливо. Помолчав, он прибавил: – Надеюсь, теперь ты, так же как и я, понимаешь, что в битве со своими детьми ты можешь выиграть только сражение, но не войну.

XIII

Межзвездный Т-корабль «Разъяренный Волк»,

рабочая станция, континент Алуриал,

Гиперион зона оккупации Клана Волка

25 февраля 3052 г

Заложив руки за спину, Фелан Вульф стоял у кабинета ильХана. Внезапно дверь отошла в сторону и, как только Фелан вошел внутрь, тихо скользнула на место.

– Фелан Вульф по вашему приказанию прибыл. ИльХан поднял глаза от стола и улыбнулся воину.

– Пунктуален, как всегда. – Он похлопал по экрану настольного монитора. – Наташа довольно однозначно высказалась в рапорте по поводу твоего расчета времени. Она говорит, что, если бы твоя часть не передвигалась с такой быстротой, противник взорвал бы дамбу Симмонс, и тогда нашу гвардию просто снесло бы лавиной воды.

– Я думаю, Наташа немного преувеличила истинное положение вещей. Кэрью разметал этих расалхагских коммандос, а затем подоспели мы и завершили их разгром. Потом мы заняли брошенную базу местной милиции. Хотя противники могли бы с помощью оставленной там взрывчатки разнести нас в клочья, они не стали этого делать: рядом находились их дома и семьи. Честно говоря, я слишком долго гонялся за оставшимися в живых по этим чертовым развалинам Тиганито-Астако.

Улыбаясь одними глазами, ильХан откинулся на спинку кресла и посмотрел на Фелана.

– Хорошо, что ты борешься за родовое имя Уордов. Ты очень хорошо вписываешься в славный ряд воинов, носивших чего.

Фелан нахмурился.

– Я не совсем понимаю вас. – При воспоминании о том, что Сирилла отдала свою жизнь ради того, чтобы он смог принять участие в соревновании за родовое имя, его сердце больно сжалось.

Ульрик поднялся из-за стола и, махнув рукой, пригласил Фелана сесть в кресло для гостей, в нише, справа от стола.

– Как ты знаешь, родовые имена – это фамилии знаменитых воинов, которые вместе с Николаем Керенским боролись против разделяющего людей варварства. Когда Николай реформировал наше общество и появились кланы, он отменил все фамилии, за исключением родовых имен. Он издал декрет, согласно которому только двадцать пять человек удостаивались чести носить какое-либо родовое имя. И с самого начала битвы за кровные имена отличались жестокостью.

– Я знаю, – покачал Фелан головой. – Сейчас тоже есть убитые.

– Да, многие умрут с честью. – Лицо Ульрика напряглось, голос стал жестким. – У каждого из двадцати пяти родовых имен есть своя степень. Она определяется-подвигами тех, кто завоевывал его прежде. Нет, это не похоже на то, как роботы передаются по наследству от отца к сыну. – Иль-Хан придвинулся к Фелану. – Возьми, к примеру, имя Керенского, которое я имею честь носить. Только двенадцать человек носили его за все триста лет существования кланов.

Фелан, прикрыв глаза, быстро произвел подсчет.

– Это значит, что каждый из них владел именем примерно в течение двадцати пяти лет. Сирилла говорила мне, что вы носите имя Керенского последние пятнадцать лет.

Ульрик кивнул.

– А ты знаешь, что Наташа получила родовое имя в двадцать два года – самый ранний возраст среди всех когда-либо завоевавших его. Я же выиграл свое имя, когда мне было уже тридцать. Теперь ты понимаешь его значимость, квиафф?

– Афф. В кланах воин считается старым в возрасте, когда вы получили родовое имя. Даже если предположить, что вы запоздали с приобретением родового имени и что другие, имеющие его, сумели получить его в двадцать пять лет, то в среднем получается пятьдесят пять лет. Это же замечательно.

ИльХан кивнул.

– По правде говоря, я вовсе не хвастаюсь этим, я мог бы участвовать в битвах за родовое имя и раньше, но я уклонялся от них до тех пор, пока именно это, особое имя не освободилось. Я хотел получить его, потому что знал, кто носил его раньше, и знал все подвиги, которые они совершили.

– Я не понимаю. Вы отвергли честь бороться за родовое имя только для того, чтобы дождаться какого-то особого?

– Конечно. – Ульрик мягко рассмеялся. – Я считал, что мне не нужно такое имя, которое до меня носила дюжина других воинов. Зачем мне оно? Да, это имя, но его значимость меньше, чем мне бы хотелось.