— Ты даешь мне силы, — ответил он. — С тобой мне хорошо и спокойно. — Касание скользнуло вниз по ее телу, и поднялось медленным, бесконечно ласковым движением. — Ты мое единственное безопасное пристанище. Впервые за все эти годы.
«Вот как? Я для него символ надежды, — подумала она. — Как Брейзи — для Фрэнка».
— Другими словами, — начала Доун, не желая складывать оружие, — ты меня используешь.
— Не говори так!
— Но ведь я тоже тебя использую.
Вот это как раз правда. Их отношения изменились: мимолетные, почти случайные встречи перешли к новому уровню близости. Они с Голосом стали пугающе близки, хотя до сих пор Доун его не видела. Наверное, она сама так хотела. Ложь в спальне должна быть легкой, невидимой и обольстительной. Он сводил ее с ума, заставлял верить, что она обворожительнее Эвы. У нее была власть над Лимпетом, она сама решала, впускать его или нет.
Он перебирал пряди ее волос — Доун так и не сняла черный парик.
— Ты сейчас похожа на русскую шпионку времен холодной войны. А одежда… — Он потянул длинную блузку. — Блестящая конспирация!
— Ну, до тебя мне далеко!
— Пожалуй. — Показалось, он вздохнул.
Расстегивая кофту, она легла на пол и расставила согнутые ноги так, что подол широкой юбки соскользнул с колен на живот. Иона поглаживал внутреннюю поверхность ее бедер, и она начала себя ласкать, пытаясь удовлетворить голод, вызванный его присутствием.
— Почему же ты остановился? Почему не поднимешь себе настроение? — спросила она с вызовом. — Не понимаю, что с тобой сегодня, но…
— Ты опять? Снова об использовании…
О чем он? С тех пор, как выяснилось, что Доун может ставить от него ментальный барьер, он никогда не пытался проникнуть в ее мысли. Их отношения не переходили грани физического контакта. Ему недостаточно? Что происходит?
Он замолчал, а потом засмеялся:
— Я не ношу на свидания цветы, но надеюсь, могу предложить нечто большее…
Она вспыхнула от злорадного удовольствия.
— Ты имеешь в виду Мэтта? Прости, не знала, что тебя это заденет.
— Не прикидывайся дурочкой. Тебе известно, что Кико и Брейзи его терпеть не могут.
— А ты?
Вместо ответа он обрушил на нее шквал настойчивых движений… Голова пошла кругом и рука Доун задвигалась быстрее в упоительной ласке. Она сделала попытку вырваться, но еще сильнее возбудилась.
Ладно… К черту Мэтта.
Доун расстегнула блузку, открыв майку и бюстгальтер, совсем простенький, атласный, но какое это имело значение. Для Голоса она всегда восхитительная богиня.
Не переставая ее поглаживать, он добрался до живота, кончики пальцев легко пробежали по ребрам. Она напряглась. Касания проникали под кожу, наполняя тело жаркой истомой. Доун так завелась, что закинула ногу на стул и медленно развела колени, изнемогая от наслаждения.
Она была готова. Готова, черт побери!
— У тебя… — дыхание перехватило, — …большой опыт?
— Почему ты спрашиваешь?
— Что, нельзя?
Разговор позволял не терять головы. Трезвость рассудка позволяла Доун относиться к их связи как к чему-то незначительному и обычному, о чем можно забыть, когда она получит желаемое.
— Ты же знаешь, я переспала с кучей мужчин.
— Никогда не говори об этом в подобном тоне! — В голосе зазвенел металл. — Ты для меня нечто особенное.
Она почувствовала свою власть, всей кожей ощутила свое могущество — это было великолепно и ужасно одновременно. Что ж, его приманка сработала. Почему бы и ей не действовать тем же методом?
— Зуб даю… — она сомкнула колени, напоминая ему, кто хозяин положения, — …партнерш у тебя было немного. Но судя по технике, ты, конечно, не девственник.
Невидимая рука сдавила ее горло, крепко, но бережно. Адреналин бил через край. Доун с трудом сглотнула, но не поддалась.
— Множество женщин, — сказал он так глухо, словно звук шел из Преисподней. — У меня было множество женщин. Ты это хотела услышать?
Он слегка сжал ей шею. Доун приподняла бедра, возбужденная опасной ситуацией: если давить на него дальше, то можно потерять все.
А если давить на себя…
— Именно это, Иона. — Она специально назвала его по имени. Имя напоминало о прошлом, о том, что он скрывал от нее. — Но ты не удивил меня. Женщин ты любишь — любой дурак поймет.
Она намекала на коллекцию женских портретов.
Голос усилил хватку. Доун задохнулась и захрипела. Он тут же разомкнул пальцы, будто напуганный тем, о чем она ему напомнила. Словно под гипнозом, Доун продолжала:
— Скажи, Калин — это кто? К кому ты обращался, когда…
— Прекрати…
— У женщин с портретов есть имена? Кто они? Почему…
Воздух взорвался, образуя вокруг и внутри нее вихрь страсти и страха. Почему он так упорно пытался подчинить ее себе? Не оттого ли, что она ему не доверяла? Неужели это оборотная сторона обаяния Лимпета?
Она втянулась в его опасную игру, потому что сама искала опасность. Вся ее жизнь — ярость, смятение, а теперь и ужас.
— Ну же, давай, — нетерпеливо шепнула она, покоряясь разрушительной, непостижимой силе.
Он ринулся в нее с горячим неистовством. Словно сраженные напором страсти, на потолке замигали и погасли лампы, комната погрузилась в кромешную тьму. Доун вскрикнула. Его сущность заполнила каждую клеточку ее тела. Он будто разрывал ее на части, а потом снова собирал воедино. Доун тонула в сумасшедшем водовороте ощущений и уже не знала, кто она и где. Казалось, еще немного-и она умрет от удовольствия.
В экстазе Доун выгнулась и, трепеща от наслаждения, ухватилась за ножку стула, потом вскрикнула и дернулась. От резкого движения стул с грохотом упал на пол.
Тяжело дыша, Доун открыла глаза. Возбуждение медленно спадало, сознание возвращалось. Искры затухающего желания то вспыхивали, то вновь угасали где-то внутри. Она почувствовала, как Голос склонился над ней, по-видимому, до сих пор сердитый.
— Почему с тобой всегда так? — спросил он устало.
Ответом было молчание — она и сама не знала.
Глава 10
Возлюбленная
Удовлетворенная, Доун покинула кабинет. Она сняла парик, смыла грим и переоделась в привычные джинсы, футболку Фрэнка и удобные мотоциклетные сапоги.
Она вышла в коридор, освеженная и повеселевшая, и тут же наткнулась на очередной портрет — картины в особняке встречались на каждом шагу. На полотне, склонив голову, замерла китаянка в синем шелковом наряде. Она выглядела так, словно мгновение назад тоже предавалась запретным ласкам.
Кто же эти призраки? Как они попали на полотна? А самое главное — почему не уходят? Ведь они могли свободно летать, куда им заблагорассудится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
