— Брось эту вещь! — заорал старик, в шоке уставившись на сверкающий Амулет. — Зло! Зло! Великое зло!
— Знаю, — огрызнулась я и поднесла Амулет к губам. Камень с заточенными в него душами демонов, которые и придавали Амулету силу, пощипывал кожу, будто пытался всосать в себя мою энергию. Я повторяла древние слова на латыни, пока камень не озарил своим светом помещение.
— Ам`мел? — демон тут же подбежал ко мне, и я протянула ему руку. — Проколи ладонь.
Ам`мел послушно выпустил коготь и надавил на вену у большого пальца. Я приложила Амулет к ране и крепко сжала ладонь, от напряжения прикусив губу. Амулет жег огнем, срастался с кожей, а мертвые души в нем восторженно издевались над моей плотью.
— Больно? — поинтересовался Бен, который еще не понял, что я заколдовываю один из самых опасных и могущественных Амулетов. Ответом ему послужило мое искаженное от боли лицо. Бен сорвался с места и попытался обнять меня, но я покачала головой и отступила. Боль начала стихать. Я оторвала Амулет от ладони и осмотрела ее. Рана затягивалась, будто ее и не было никогда. Быстрое самоисцеление — очень полезное свойство немертвых.
Держа Амулет на цепочке перед собой, я подошла к Лэму. Глаза старика неотрывно следили за каждым дуновением ветра, который хоть как-то тревожил Амулет.
— Нет, — прошептал он со страхом в голосе. — Нет!
Лэм отполз на кровати подальше, но я обошла его покои со стороны.
— Уйди, ведьма! Демон! Оставь меня!
Лэм вскочил на кровати и стал размахивать ногами. Возраст не позволял ему твердо стоять на месте, не покачиваясь и не теряя равновесия. Лэм замахнулся на меня, и ботинок просвистел четко перед моим носом.
— Держите его! — скомандовала я, запрыгивая на кровать. Лэм бросился в другую сторону, но Бен и Ам`мел соорудили что-то в роде сетки, растопырив руки. Лэм был загнан в ловушку.
— Уйди! — Лэм сжал кулаки и нацелился на меня. Парни схватили его с обеих сторон за запястья. — Уйди! Господь накажет тебя за это! За все! За все, что ты сделала за свою никчемную…
— Хватит слов, — я накинула цепь на шею старика, и Амулет, радостно искрясь, прижался к рубашке. Лэм замолк. Глаза, полные мудрости, страха, но в то же время безграничного достоинства и самоотверженности, остекленели. Лэм бессильно обвис на руках у парней, а подкосившиеся от тяжести ноги не держали его больше. Бен и Ам`мел уложили его на кровать. Не дотрагиваясь до Амулета, я нависла над тряпичной куклой бывшего старика и заглянула прямо ему в глаза. Теперь у него был хозяин, которого Лэм не мог ослушаться, даже если б захотел.
— Говори, ты знаешь, где маг?
В ответ неопределенное мычание. Я повторила вопрос. Лэм снова забормотал, но прислушавшись к словам, я поняла, что он говорил на не известном мне языке, даже не на латыни.
— Покажи мне его! — приказала я, понимая, что нет иного выхода, как увидеть самой его воспоминания. Старик безвольно закрыл глаза и провалился в сон. Откинувшись рядом с ним на кровати, я поняла, что меня начинает затягивать в омут его мыслей, и быстро попросила Ам`мела и Бена проследить за нами. Затем картинка сменилась. И это была картинка Лэма, вырванная из его прошлого…
Глава 12
Новая реальность была похожа на сон только отчасти. Я четко осознавала, что все происходит не наяву. Но я также не могла контролировать ничего в этой реальности, не могла менять обстановку, действия людей, их слова и поведение. Это не был мой сон, а я не была в нем хозяйкой. Когда Алану приходилось разделять со мной сны, он был в моей власти физически и духовно, а значит, и сны его подчинялись велению только одного человека — меня. Я выбирала места наших встреч, выбирала слова, которые произносила, и сама следила, чтобы он не вытворил чего лишнего. В своем сне ты всегда раскован. Время от времени гадкая мыслишка, что происходящее — только сон, прокрадывается в голову, и тогда начинаешь судорожно что-то менять. В себе — волосы, тело, одежду; в собеседнике — манеры, слова и поступки. Начинаешь играть с людьми, как с марионетками. Кайла умела проникать в сон, но она не пользовалась своим талантом. А как, должно быть, сильно люди мечтают управлять сном, жить второй жизнью, в другой реальности, в другом измерении. Плоды фантазии не знают границ, было снято множество фильмов, написано бессчетное количество пособий, но до вершины искусства дотянули немногие. Рано или поздно придется расплачиваться за дары, полученные от судьбы. Но это будет позже. Никак не сейчас. Время Лэма подвластно только Лэму, и он не требует ничего взамен.
Высокая девушка с длинными черными волосами осторожно погладила кору дерева. Я не пряталась, так как была уверена, что меня не увидят. Люди и не способны видеть проекции, которые всего лишь повторяют предначертанный путь. Ясновидящие видят будущее. Как такое возможно? Есть несколько теорий. Но я не ученый, я практикант. И скажу так. Когда ко мне приходят видения, обычно, я не подозреваю о них, они появляются из-за пересечения временных лент, разных реальностей одного мира. Но видения — картины, которые скоро должны произойти. Иногда случается другая ситуация — я вижу человека, он говорит со мной, он мыслит. Это проекция. Лэм знал, что когда-то в будущем, через сотни лет ему придется показать свое прошлое демонице. Наши поступки повторяются, они не меняются с годами. Если переместиться в прошлое, чего еще раньше никто не делал (за исключением, разве что магов), то можно наткнуться на проекцию знакомых людей, но вот они не увидят тебя, лишь ясновидящие уловят легкое свечение и силуэт человека, только они и смогут заговорить. Когда-то моя проекция из будущего переместилась в прошлое Лэма, и колдун ее видел. Это была моя оболочка, даже тогда она смогла навестить Лэма, но в настоящем времени я этого никак не могла знать. Мы сами творим свое настоящее, свое будущее, поэтому волей-неволей, а приходится проходить по одним и тем же граблям снова и снова.
Парень огляделся по сторонам. На нем была легкая хлопковая рубашка на несколько размеров больше и накинутая на плечи самодельная куртка. Парень не был богат. Потертые от тяжелого труда джинсы мешком болтались на худощавой фигуре, а грязные от пыли волосы, некогда пшеничного цвета, небрежно разбросаны по плечам. Парень обернулся и уставился в пустоту, прямо в то место, где стояла я. Он наклонил набок голову и прищурился, но свечение не позволяло ему разглядеть черты лица и фигуры. Парень подошел ближе, и я тут же скрылась за ближайшим деревом, оставив за собой серебряный шлейф.
— Подойди сюда, Лэм, — пропела девушка тонким хрустальным голоском и поманила парня рукой. Лэм тряхнул головой, отгоняя странное видение, и подошел к девушке.
